А потом вдруг как-то резко обмякает, испускает протяжный вздох и… Плотину прорывает. Из зажмуренных глаз брызгают слезы, а мордашка, которая еще мгновенье назад казалась мне довольно симпатичной, багровеет и становится откровенно некрасивой.
— Ты просто меня использовал! — кричит со звенящей обидой.
Проклятье! Мне этот ниагарский водопад вообще сейчас не в тему! Я устал и хочу жрать. А эта… как там ее… Карина мне все планы рушит. И нервы треплет. Терпеть не могу слезливые бабские спектакли. Это так… Дешево, что ли.
— Слушай, мы оба друг друга использовали. И общая цель, как мне кажется, достигнута, — наклоняюсь, пытаясь выцепить свой телефон, который оказался аккурат под ее задницей.
— Что ты делаешь?! — с громким визгом шлепает меня по руке. — Не смей меня лапать, козел!
Прямо оскорбленная невинность, чтоб ее.
— Да твою ж мать, — закатываю глаза, мысленно перебирая весь свой богатый запас матерных слов. — Я тебя не лапаю. Я просто хочу забрать свой мобильник. Ты на нем сидишь.
— Ах так! — взвивается пуще прежнего.
Хватает несчастный гаджет и, размахнувшись, швыряет его что есть мочи.
Ба-бах! Прямо в стену.
Ну зашибись, че. Еще и без связи остался.
— Поздравляю, — выдаю мрачно. — Полагаю, теперь ты отмщена.
Не то чтобы мне сильно жаль айфон последней модели, но все же неприятно терпеть столь неожиданные убытки. Баба совсем без башки попалась. И где я таких истеричек откапываю? Пожалуй, нужно пересмотреть критерии поиска.
— Сволочь! Мудак! Свинья! — летит мне вслед, но я никак не реагирую.
Во-первых, все это я уже слышал. Абсолютно никаких новых эпитетов. Все одна и та же старая, давно заезженная пластинка. Во-вторых, я реально подустал от высосанной из пальца драмы и хочу расслабиться. Программа минимум на вечер уже выполнена. Осталось только съесть хороший стейк и запить его американским бурбоном.
Возвращаюсь в випку к своим пацанам, которые с момента моего ухода заметно набрались. Кто-то ведет пьяные задушевные разговоры, кто-то молча дремлет с кальянной трубкой меж зубов, ну а кто-то и вовсе спустился на танцпол, решив попытать счастья среди веселящихся клубных девиц.
Однако пьянее всех, несомненно, балабол Веник. Залез на стол и что-то самозабвенно декламирует, путаясь не только в словах, но и в собственных конечностях.
Чтоб вы понимали, алкоголь и Веник никогда не были ни друзьями, ни даже приятелями. Чувство меры другу неведомо, а чудачества под напором градуса становятся совсем уж безбашенными.