Судя по всему, у этих двоих намечался секс, а Диляра ворвалась в самый неподходящий момент.
— Алекс, миленький, ну пожалуйста! — чуть не плача, причитает она. — Помоги мне найти Лерку! А потом вернешься к своей девушке!
— Он вообще-то занят! — рявкает силиконовая кукла, дуя свои и без того необъятные вареники.
— Это срочно!
— Диль, давай потом! — хнычет Верещагин, хватаясь за сиськи своей любовницы как за спасательный круг.
— Подъем! — рычу я, рывком ставя однокурсника на ноги и утягивая за собой.
— Блин, братан, че за фигня? — ворчит он. — Спит, наверно, ваша Лера. Или уехала…
— Не уехала! — визжит Диляра, и я с ужасом замечаю, что на ее темных ресницах дрожат слезы. — Телефон ее здесь! И ботинки…
— А куртка? — Алекс чешет затылок.
Мы с ней переглядываемся.
— Точно! — взвизгивает девчонка. — Нужно проверить куртку!
Пока мы тащимся на второй этаж, я все же решаюсь задать волнующий меня вопрос:
— Диляр, я понимаю, ты переживаешь за подругу, но все же твоя реакция… Она какая-то чересчур острая.
У меня возникает подспудное ощущение, что она знает нечто такое, о чем не догадываюсь я. И это самое «нечто» дает ей весомые причины для беспокойства.
— Просто у Леры слабое здоровье, — она шмыгает носом. — Мало ли что могло случиться…
— В каком смысле слабое? — недоумеваю.
Эта информация — как удар обухом по голове. Впервые слышу, что у Грановской неладно со здоровьем…
— Ну знаешь… — она запинается. — Я не уверена, что могу тебе сказать…
— Что сказать?! — начинаю нешуточно нервничать.
От ответа ее спасает внезапное появление Матвеева.
— На цокольном ни души, — тяжело дыша, произносит он.
— Мы идем на второй, — говорит Диляра. — Проверим комнату с верхней одеждой. ___
Глава 41
Тимур
Последний лестничный пролет минуем молча. Сосущее чувство тревоги усиливается и достигает пика как раз в тот момент, когда я порывистым движением распахиваю дверь мансардной комнаты.
Лера лежит на полу.
Когда я падаю перед Грановской на колени и подтверждаю свои опасения, внутри меня что-то взрывается. Что-то большое и горячее. Рвет жилы. Расхреначивает кожу, как скорлупу. Доводит кровь до температуры кипения.
Это больно, будто агония.