— Засранца зовут Тимур Алаев, — вздыхаю. — Ничего не напоминает?
— Алаев? — Диляра хмурится. — Так это же вроде фамилия нового мужа твоей мамы… О нет! — внезапное озарение заставляет ее подпрыгнуть на стуле. — Он что, и есть твой сводный брат?
— Представляешь? — мрачно киваю. — Наверное, такого эпик фейла история еще не видывала.
— Пипе-е-ец, — тянет пораженно. — Так вы с ним в итоге спали? Или нет?
— Сказала же, нет! — повторяю оскорбленно. — Только целовались!
— И как?
— Что как?
— Ну как он целуется?
— Боже! Диляра! Это единственное, что тебя в данной ситуации волнует?!
Злит, что подруга не проникается моей трагедией.
— Просто интересно… — оправдывается она, слегка пристыженная моим гневом.
— Фигово он целуется, — ядовито бросаю я, отпивая холодный чай. — На троечку.
Вообще-то это неправда, но уязвленное самолюбие требует отмщения. Понимаю, говорить гадости за глаза — так себе месть, но все же от этого мне самую малость становится легче.
— Да? — с сомнение выдает Диляра. — А с виду такой красавчик…
Нет, все-таки она меня раздражает. Может, нам не стоит так уж тесно общаться?
— При чем тут внешний вид?! — негодую я. — Это вообще ни на что не влияет!
— Ну прости-прости, — подруга наконец дает заднюю. — Я уже поняла, что ты этого Алаева на дух не переносишь.
— Вот именно! — продолжаю возмущенную тираду. — Он взбесил меня еще тогда, в клубе.
— Просто не обращай на него внимания, — советует, помолчав. — Живи так, будто его не существует.
— Легко сказать. А на деле? — фыркаю я. — Сегодня, например, я случайно вломилась к нему в ванную.
— Он был голый? — шея подруги вновь вытягивается.
— Да, — признаюсь нехотя.
От одних только воспоминания об обнаженных ягодицах Алаева к лицу приливает предательский жар.
— Ого! — Диляра задыхается от переизбытка эмоций.
— Если ты сейчас спросишь «и как?», я тебя ударю, — предостерегаю на всякий случай.
Лицо девушки обиженно кривится, и я добавляю:
— Расслабься, Диль, он стоял спиной.
— Блин, вот это жаришка у вас! — она посмеивается. — Но мой совет все равно остается прежним: игнорь его. Безразличие — это лучшее оружие.