Джон упоминал, что его старый знакомый раньше промышлял воровством, думаю он и сейчас не оставил это занятие, а раз Питер с ним, то теперь, когда убрать бабушку у него не получилось, он, скорее всего, попытается нас банально обворовать.
Но я снова ошиблась.
Утром, чуть свет, Питер, как ни в чём не бывало, заявился собственной персоной.
Уткнувшись в запертые ворота, он тут же велел пропустить его, уверяя, что является близким другом хозяек поместья. Такой наглости мы от него не ожидали.
- Вы ведь вы полицмейстера на пожар не вызывали. Он видать и решил, что никто на него не подумал. Выждал и снова явился! – предположил Джон. – Я ему сказал, что дома никого нет: старшая госпожа плохо себя чувствует, так её в город к лекарю повезли, и вы с ней отправились.
Так он тут же начал про товар спрашивать, мол, ещё нужно.
- Не отвяжется он, - покачала я головой, - я такую породу знаю. Он большие деньги почуял, значит, снова заявится. Придётся охрану и на ворота и на калитку ставить.
Решив, что сегодня он уже не вернётся, мы немного расслабились, и это чуть не стало нашей фатальной ошибкой.
"Обеденный зной разогнал всех по домам, время тянулось медленно и тягуче, словно расплавленный воск. Стало так тихо, лишь ветер лениво теребил ажурную листву растущих вдоль дорожки тамарисков.
Сначала я хотела скоротать время за книгой, но потом меня словно кто-то толкнул, и я решила ещё раз подняться на вершину башни. Отсюда, с высоты, казалось, будто я очутилась посреди безжизненной пустоши. Над головой лазурное, без единого облачка небо, а вокруг серые степные земли.
Я всмотрелось в зыбкое марево, показалось что там, у горизонта, взвился едва уловимый дымок. Я даже тряхнула головой – кому в голову придёт разжигать костёр в такую жару?
Да это не дым, это пыль! Раз, два, три, четыре! Четыре столбика пыли явно направлялись в нашу сторону.