Я ощутила прилив энергии, случайно попала в яблочко! Можно врать дальше.
– Молоко у взрослых людей не усваивается, в нем много… э… э… – на секунду я растерялась. Из чего состоит молоко? Из травы, которую ест корова?
– Ну? – поторопил меня Эпохов.
Из глубин памяти неожиданно выплыло научное слово:
– В нем избыток трансгидрогеназы, – на одном дыхании выпалила я, – у взрослых людей она не усваивается, у человека от трансгидрогеназы начинает болеть желудок, нервы портятся, мозг скукоживается.
Воздух в легких закончился, я сделала вдох.
– Неужели? – всплеснула руками Рита. – Может, поэтому я заснуть не могу? Вчера вертелась, вертелась на кровати…
– За ужином молока не давали, – остановила толстушку Нинель, – на ночь не надо наедаться, тогда бессонница не придет.
– Всем молчать, говорит одна Дарья, – приказал Борис.
– Чтобы избежать панкреатита, – зачастила я, – колита, холецистита, менингита, отита и прочих болячек, манку лучше всего варить на чае! Она становится особенно нежной и страшно полезной!
– Никогда о таком не слышала, – поразилась Рогачева.
– Но от тарелки пахнет кофе, – заявил до сих пор молчавший Вадим и почесал щеку, на которой пробивалась редкая щетина.
– Точно! Арабика! – заявил Леонид.
Я икнула, но быстро сориентировалась.
– Манная крупа на чае рекомендована всеми диетологами, но еще более страстно хвалят они кашу, сваренную на кофе. Эта еда улучшает память, восстанавливает… э… мозговую деятельность, избавляет от…
– Насморк вылечит? – деловито перебил меня Деревянко. – При простуде поможет? У меня в горле свербит!
– Если будешь кашу носом втягивать, точно от соплей избавишься, – захихикала Алиса.
– Мне завтрак очень даже нравится, – неожиданно похвалил несъедобную массу Гарри, – вкус необычен, но оригинален.
– Неплохо, – согласился вдруг Эпохов, – но более экспериментов не надо.
– Она еще туда черную икру положила, – воскликнула Рита.
– Нет, это бы мне в голову не пришло, – возразила я.
Маргарита подняла и наклонила свою тарелку.
– Вот она! Видите черные кругляшечки?
– Я ем просто манку, – протянул Вадим, ковыряясь в своей тарелке.