Колют сюда и в щеки. Срабатывает мгновенно, мышцы собираются, кожа морщится, выглядишь древней бабкой. Существует несколько видов инъекций. Одна на час, потом отпустит, и ты снова персик. Другая надолго, на год или даже больше. Сделала такую – и на двадцать лет старше. Волосы можно покрасить, седой будешь, даже здесь просто финт проделать, есть ополаскиватели в таблетках, их, если знать, что все отнимают при въезде, спрятать легко. Развела пилюлю в воде, на башку вылила, и… ты бабуся. Ты на руки ее глянь и на шею! С внешней стороной ладоней ничего пока делать не научились.
– Спасибо, – воскликнула я, – побежала завтрак подавать.
* * *Я не успела водрузить супницу с кашей в центре стола, как в комнату вошел Борис Валентинович. Из моей груди вырвался вздох облегчения. Уфф, успела примчаться до хозяина.
– Дарья, что у нас сегодня? – ровным голосом поинтересовался тюремщик.
– Манная каша, – услужливо ответила я. – Разрешите вам предложить?
Шеф кивнул, я сняла крышку, опустила в супницу половник и поняла: что-то не так. Половник не провалился в кремовую массу, он от нее отскочил.
В столовую почти неслышно вошла Зинаида, поставила около супницы большой чайник с кипятком и испарилась.
Я опять сделала попытку зачерпнуть манку и снова не смогла осуществить задуманное.
– Ну? – нахмурился профессор.
– Можно мне тоже кашки? – застонал Леонид.
– Ешь икру, – велел Эпохов, – это твоя привилегия.
– Ну, пожалуйста, ну очень прошу, разрешите хоть капельку, – заныл Деревянко.
Я снова потыкала половником в содержимое супницы и ощутила холод между лопатками. Стало понятно, что произошло. Когда мы с Зиной услышали шаги Лики в коридоре, спохватились, что за разговором совершенно забыли про завтрак. Я схватила пакет с крупой и высыпала все содержимое в молоко, не подогрев его предварительно. Манка, пока стоит на огне, всегда жидкая, но стоит выключить газ, как она начинает быстро густеть.