– Мое лекарство гомеопатия, – испугалась Нинель и бросила на стол блистер, – вот, полюбуйтесь. «Аукалин». Его прописывают при проблемах с дыханием, я недавно переболела воспалением легких, доктор посоветовал эти пилюли, они просто… э…
Рогачева запнулась. Я посмотрела на упаковку, лежащую возле пустой хлебницы. Верно, лекарство изготовлено из каких-то трав, но оно не только облегчает жизнь после пневмонии, но и здорово меняет голос.
– …просто… просто… это старое, испытанное, еще советское средство, – продолжила Нинель.
Деревянко схватил таблетки.
– Сейчас босс вернется, и увидим его реакцию.
– Не стоит затевать войну, – засуетилась Нинель, – и ябедничать друг на друга некрасиво. Давайте договоримся: мы хотим прожить тут положенный срок и выйти на свободу, нам надо не топить, а поддерживать друг друга. Леня, дорогой, я никогда не расскажу, что вы бросили икру на пол! Верните мои таблетки. Забудем обе истории, сделаем из них правильные выводы, скрепим новые отношения рукопожатием…
– Ишь как запела, – заржал Леонид, – не я первый войну начал.
– Идея настучать на вас принадлежит Рите, – захныкала Нинель, – я здесь ни при чем.
– Ах ты старая лошадь, – возмутилась Баркова. – На меня стрелки переводишь?
Дверь столовой заскрипела и приоткрылась.
– Борис Валентинович, – закричала Алиса, – Деревянко наркоту жрет, вон у него в руке дурь! Я видела, как он таблетки глотал.
Леонид отшвырнул блистер, тот перелетел через стол и угодил в тарелку Риты. Толстушка взвизгнула и бросила лекарство на пол.
– Врут они, – завопил бывший комиссар, – все врут!
Дверь распахнулась шире, на пороге показался мини-пиг, шею Роджера украшало нечто вроде жабо.
– Блин! – подпрыгнул Вадим. – Свинья!
Я встала и подошла к неожиданному гостю.
– Это мой воспитанник, любимый поросенок Бориса Валентиновича, хозяин велел мне тщательно следить за ним.
– Какой милый, – засюсюкала Рита и тоже поднялась, – очаровательный.
– Ути малипусенький, – умилилась Алиса, – котеночек сладенький.
– Кис-кис-кис, – запел Вадим, протягивая руку к пустой корзине. – Хочешь хлебушка?
– Красивый, однако, – вплел свой голос в общий хор Леонид, – окрас удивительный.
– Никого лучше никогда не видела, – заломила руки Нинель, – какой хорошенький.