– Сто раз твердила и снова повторяю, не понимаю, почему сюда попала, – спокойно заговорила прислуга, – ошибка это.
– Все сначала так говорят, – улыбнулся психолог. – Но потом люди спасают свою душу, а ты упорствуешь.
– Можете меня на кусочки порезать, ничего не изменится, – тихо, но твердо заявила горничная. – Зря тут мучаюсь. Другие убийцами были, им поделом. А я без вины виноватая.
– Охо-хо, – протянул Борис Валентинович, – я надеялся, что ты возьмешься за ум. Но раз не сложилось, делать нечего. Встань вон там у балюстрады спиной к ограждению.
– Зачем? – занервничала прислуга.
– Чтобы, глядя людям в глаза, на ряд вопросов ответить, – объяснил профессор.
Надежда молча повиновалась, Борис спросил:
– Сколько лет ты здесь?
– Недавно шесть сровнялось.
– Все, кто с тобой тут оказался, куда подевались?
– Домой уехали.
– Почему их отпустили?
– Они через год-полтора после прибытия покаялись, потом исправились.
– А ты нет?
– Я ни в чем не виновата!!!"
"– Твой отец рассказал мне правду, – вздохнул Борис.
– Значит, я исключение, – не дрогнула очередная актриса.
Профессор прошелся по террасе.
– Ну что ж! Никогда не сообщаю членам группы, по какой причине их товарищей в Волчью пасть отправили. Человек должен сам о своем преступлении рассказать, с этого момента начинается исцеление его души, но Ферапонтова без-на-деж-на.
– Вранье! – вспыхнула горничная.
– Даю тебе последний шанс. Признай свою вину. Прямо сейчас. Если подчинишься, я помогу тебе хорошим человеком стать, – пообещал Эпохов.
– Ненавижу тебя, – завизжала Надя. – Монстр! Чего ко мне привязался?
– Прости, Надя, – сказал Борис Валентинович, – я очень много сил потратил, беседовал с тобой, да, видно, кормил овсом деревянную лошадь.
Борис отошел в сторону.
– Эй, чего вы так странно говорите? – занервничала Надежда. – Я…
Глава 7
Договорить горничная не успела. Часть балюстрады, на которую строптивая особа опиралась спиной, внезапно опрокинулась вниз, раздался тихий звук: «Хр-хр». Надежда взмахнула руками и с воплем свалилась со смотровой площадки, и снова раздался тот же звук: «Хр-хр».
У всех присутствующих, кроме Гарри и Бориса Валентиновича, вырвался крик.