– И куда деть индюшатину? – загрустила я.
– Ой, приехали, – засуетилась проводница и пошла к двери.
Я живо вытащила пакет с едой, сунула его под одеяло, села на полку и положила на продукты айпад. Если таможеннники велят поднять плед, я останусь без ужина. Но ведь они могут и не сделать этого.
Вскоре из тамбура послышался хриплый бас.
– Здравствуйте. Сколько пассажиров?
– Всего двое, – зачастила Таня, – женщины.
Я наклонилась к мини-пигу.
– Роджер! Таможня! Полиция! Умри.
Поросенок закрыл глаза и свалился на бок.
– Добрый день, – сурово произнес он. – Алкоголь, сигареты?
– Не пью и не курю, – отрапортовала я.
– Встаньте, – попросил досмотрщик.
Я покорно поднялась, таможенник опустил верхнюю полку, потом открыл шкаф, заглянул в туалет, приподнял одеяло и крякнул:
– Животное. Предъявите ветпаспорт.
Я похолодела: сейчас он отнимет Роджера! Бедного поросенка запихнут в карантин, неизвестно, сколько времени он проведет в изоляции.
– Документы на собаку, – повысил голос офицер.
– Андрей, я в служебный вагон, – сообщил его коллега, проходя мимо моего купе.
Я решила потянуть время, а заодно изобразить настоящую блондинку, авось Андрею надоест беседовать с дурочкой и он уйдет.
– Это не песик, посмотрите на нос.
Таможенник уперся в меня пристальным взглядом.
– А что с вашим носом?
Я глупо захихикала.
– Я про него! Видите пятачок? У песиков их не бывает.
Но Андрей не попался на мою удочку.
– Где ветпаспорт на свинью?
– Это поросеночек.
– Документ!!!
– Удостоверения личности нет, потому что… – завела я, так и не сумев придумать причину отсутствия паспорта, – нет… совсем нет… абсолютно… потому что…
– Потому – что? – перебил меня таможенник.
– Он умер, – лихо соврала я. – Зачем трупу паспорт?
Андрей свел брови в одну линию.
– Труп свиньи нельзя перевозить в купе. Мертвец следует в багажном вагоне, в гробу или в спецупаковке. Должно быть разрешение на перевозку покойника. Покажите его!
– Вы меня неправильно поняли, – начала выкручиваться я, – вернее, вы очень умный, это я неправильно выразилась, Роджер скончался, но не до конца.
– Не понимаю, – еще сильнее нахмурился представитель таможни.