Иначе выходит фашизм.
— Ну, может, тебя утешит, что в лагере Урета, по–моему, не много сторонников.
Ирелла вышла из спальни, завязывая оби на роскошном черно–красном кимоно.
— Все равно мне нужны цифры, Дел.
— Ясно, — буркнул он.
Она села к нему и ухватила с дистанционки пиво.
— Пиво нельзя так замораживать. Оно теряет вкус.
— Я вроде бы не ради вкуса его пью."
"— Да уж, как задумаешься о социальных ритуалах, остается только удивляться. Бегство в комфорт обыденности. Детское питание для души.
— Ты здорово расстроилась, да?
— Да не так уж.
— Святые! Посмотрел бы я, как ты повторишь это при Кенельм. Очень–очень хочу посмотреть!
Она усмехнулась и чмокнула его в щеку.
— Не шали. В том–то и дело. «Актеон» стягивает недовольных и дает им цель. А если и эти начнут делиться на фракции и изгонять чужих, нам будет намного сложнее.
— Нельзя же строить каждому по «Актеону»!
— Вообще–то…
— Ладно, понял. Завтра поговорю с Уретом.
— Спасибо. — Она поцеловала его уже всерьез.
— Сдается мне, оликсы успели пожалеть, что явились на Землю. Больших поражений они еще не знавали. Кто еще так долго им сопротивлялся?
— Неаны сопротивляются — по–своему, ненасильственно. И святые знают, сколько еще войн они ведут с другими видами по всей галактике.
— Вот это веселенькая мысль!
Он обнял ее покрепче, притянул к себе.
— Как ты думаешь, другие ударные корабли человечества переживают то же самое? — спросила Ирелла. — Оружие у нас не хуже, чем у оликсов, но вот психологически мы к этой войне не готовы.
— Мне кажется, мы выбрали верное решение. «Актеон» действительно поднял моральный дух.
— Может быть. Но должны быть и другие способы, тем более если это не только наша проблема. Беда в том, что капитанам ударных кораблей никогда о них не узнать — связи ведь нет. А я как задумалась об этих десятках тысяч ударных миссий, так и перестать не могу.
— Галактика велика.