Три минуты — для космической войны это долго. Но я уже захожу на рандеву с этим громилой. Просматриваю его, проверяя, не затаились ли внутри другие корабли Решения.
Чисто.
Генератор червоточины у них отключен. В мусоре, вылетающем из кратеров, попадаются сгустки органики: растения, клетки оликсов и даже несколько разорванных взрывной декомпрессией квинт улетают к равнодушным звездам.
У меня имеется пять сотен автодесантников — что–то вроде боевых дронов человечества, только много выше по технологии вооружения. Они загонят и перебьют все выжившие на ковчеге квинты, оставив нам крупную головную боль — что делать с коконами.
Оставшаяся субсекция ведет игру через нейронный вход. Нейрострата у ковчега мощная. Столько мыслей — и далеко не таких упорядоченных, как можно было ожидать. Напрасно оликсы бахвалятся: не так уж далеко они ушли от созданной эволюцией каши.
— Ну, привет, — говорю я.
— Кто ты? — спрашивает оно.
— Ты меня не знаешь. И это хорошо. И, пожалуйста, оставь попытки подсунуть мне нейровирус. Я тебе не отставший от времени неан.
— Твой разум тверд и светел. Как ты прекрасен! Присоединяйся к нам. Иди с нами к Богу у Конца Времен!
— Ох, дружище, этот крючок не ловит. И никогда не ловил. А уж теперь я об этом как следует позабочусь.
— Значит, человек. Продвинувшийся дальше, чем встречавшиеся нам группы исхода.
— Что, не подготовился? Не сочинил внушительного монолога? Ага, вижу: ты, прежде чем отключить червоточину, отправил обо мне сообщение.
— Анклав возликует, узнав о том, что есть существо такого масштаба.
— Только врать и умеешь. И, учти, никакого конца времен не будет. Теория циклической вселенной — полная фигня.
— Какой человеческий взгляд!
— А, ну да, взрыв имел место. А я вот как раз загрузил координаты вашего анклава. Нанесу вам визит.
— У меня есть для тебя сообщение.
— Знаю. Уже вытянул, прямо из глубины твоей святой души.