К счастью для него, он тогда умело замел все следы, ничего не всплыло — прибывшая для выяснения обстоятельств контрразведка, так и не догадалась, откуда же на самом деле растут ноги. Вместо этого, прибывший во главе группы, майор Кикоть заинтересовался молодым Громовым, который хоть и был странным солдатом, но никакого отношения к диверсии не имел. Наоборот, предотвратил ее.
Тем не менее, Ветров его невзлюбил, еще в поезде, потому что сразу понял — тот далеко не прост. Какой-то он был хитровышморганный, слишком дерзкий и сообразительный.
Антон Сергеевич умело сыграл на этом моменте и периодически подкидывал чекисту липовую информацию, отчего Кикоть все больше присматривался к Максиму Громову. Соответственно сам Ветров был в тени, играл свою нехитрую роль алчного и глупого замполита, а потому никто ни в чем его и не подозревал. И все шло хорошо, близился момент, когда его ждало хорошее назначение на полковничью должность, в штабе округа. Но случилось непредвиденное…
По прибытии из своего увольнения Громов привез ему подарочную бутылку от некоего полковника Кикоть.
"Уже три месяца Антон Сергеевич пил каждый день, потому что не видел иного выхода. Жизнь и служба зашли в тупик. Моральное состояние было ниже плинтуса. Семьи не было, а перспективы с дальнейшей карьерой практически скатились на самое дно. Антону недавно стукнуло сорок два года…
Вдруг противно затренькал старенький телефон. Давно нужно было его починить, да все техника не было.
Он звонил редко, не чаще пары раз в неделю.
Недовольно покосившись на пластиковый аппарат цвета слоновой кости, майор протянул к нему руку, но не рассчитал и по пути случайно зацепил бутылку «Столичной».
— Д-да, слушаю, Ветров.
Сначала было тихо. Потом оттуда послышался спокойный голос.
— У тебя нечеткая дикция, Антон.