– Издеваешься?
– Ничуть, Ларсен, это правда. Никола Амброзио подменял воспитателей в нескольких учреждениях и интернатах, среди прочего и в «Бабочке». По понятным причинам, пока что мы ничего не знаем о пациентах интерната, но нам известны имена сотрудников. Сара, ты про них что-нибудь выяснила?
Йеппе поздно спохватился: на работе они звали друг друга по фамилии."
"Сара взяла брошюру интерната и стала показывать на лица:
– Беттина Хольте, наша первая жертва, была соцработником «Бабочки» с того момента, как интернат открылся пять лет назад, и до закрытия.
Йеппе поднял руку, собираясь ее перебить.
– Где она живет?
– В Вируме. Если быть точнее, то рядом, в Бреде, в частном секторе. У нее новое учреждение, название – что-то такое про лес. У меня записано.
– Допросим ее первой. Кто со мной?
Ларсен взмахнул указательным пальцем.
– Хорошо, Ларсен, поедем вместе, когда тут закончим. Продолжай, Сайдани!
– Остальные сотрудники, – она показала на лысого мужчину в футбольной форме, – Ким Сейерсен, педагог, работал на полную ставку, а рядом с ним… – Сара переместила палец на высокую светловолосую женщину, – медсестра Танья Крусе и психиатр Петер Демант.
Она показала на круглолицего мужчину с темными кудрями.
– Свяжешься и договоришься с ними? А потом мы с Фальком допросим.
Она кивнула.
– По словам Риты Вилкинс, еще в интернате было две медсестеры, но они работали на неполную ставку.
– Повар?
– Да, как выразилась владелица, главный по кухне. Его звали Алекс. Фамилию она не вспомнила – еще не оправилась после новостей.
Сара положила брошюру поверх стопки бумаг на письменном столе.
– Я осмотрела компьютеры жертв – компьютер Николы Амброзио пока только бегло, – но не нашла ничего подозрительного в электронной почте или социальных сетях.
Йеппе закрыл крышку ноутбука.
– Думаю, это подтверждает идею о том, что жертвы знали преступника. Рассматриваем все версии. Интернат считаем связующим звеном, но пока рано делать выводы. Родственников жертв вычеркивать не будем.