"
"– Ну, что, пройдем в столовую? – отец пригласительным жестом указал на двери.
– Да, конечно. Но после я бы хотел обсудить кое-какие моменты, – подняв папку, уверенно произнес Тимур.
– Это никуда не убежит. Все обсудим, – недовольно пробубнил папа.
Большая часть ужина прошла в молчании. Иногда Тимур спрашивал отца о знакомых, говорил о новых методах безопасности. Вообще, он чувствовал себя расслаблено и очень уверенно. Соня единственная, кто из нас пытался улыбаться. Пусть и выглядела улыбка натянуто, но я ей была искренне благодарна.
От десерта отказались все. Посмотрев демонстративно на часы, Тимур произнес:
– Извините, но у меня мало времени. Не могли бы мы приступить к обсуждению нюансов нашего договора? – на последнем слове он в упор посмотрел на меня.
Вот кто я для него – «договор». Меня не могло это не задеть. И он, зная это, поступил так специально.
– Папа, мы с Соней тоже спешим: нас друзья ждут, – буквально пропела я ангельским голоском, – И моего жениха не стоит задерживать.
Звучало это, скорее всего, как: «Папа, выпроводи его скорее за дверь». Внешне он никак не показал, что слова его задели, но рука, лежавшая поверх папки, не была такой расслабленной как ранее. Мысленно себе поаплодировала, поднялась из-за стола.
Соня направилась в мою комнату. Мы обе прекрасно понимали без слов, что этот разговор пройдет без нее.
В кабинете ярко горел свет, пахло сигарами, парфюмом отца. Совсем неуловимый запах кожи и бумаги щекотал обоняние. Папа занял свое любимое кресло за массивным столом. Тимур сел напротив родителя, а я удобно расположилась на меленьком диванчике сбоку от них. Мне отсюда удобно наблюдать за ними.
– Я хотел бы обсудить брачный договор.
Удивилась. Чего хочет Тимур?
Отец такого видно не ожидал.
– Обсудим, а в ближайшее время подпишем, – спокойно произнес он, словно не замечая реакции отца.
Плотно сжатые губы родителя яснее слов говорили, как он зол. Мне это даже приносило моральное удовлетворение.