Дейвин лишь тихо рассмеялся, не останавливаясь, его руки уже скользили вниз, к животу, рисуя круги на коже."
"Я решила не отступать.
— Да. Понравилось.
Его пальцы тут же нашли мои стопы, и мир перевернулся. Оказалось, они былиневероятночувствительными — каждый нажим, каждое движение его больших пальцев по своду заставляло меня вздрагивать, а когда он надавил на скрытые узелки напряжения, я выгнулась с тихим стоном, сначала от боли, затем от нахлынувшего удовольствия.
— Что же ты видела? — Его голос стал низким, томным, и между ног тут же вспыхнуло знакомое тепло.
— Тебя. Ласкающего себя, - смело ответила… хотя кажется мой разум уже покинул меня.
Он хрипло засмеялся, его руки поднялись выше, к икрам, затем к бедрам, и я снова застонала, когда пальцы впились в мышцы, разминая их с почти болезненной тщательностью.
— Испугалась? Я ведь думал о тебе.
— Я слышала. — В памяти всплыло его тихое«Алиса…», и лиафрит под кожей запульсировал в ответ, будто вторя тому моменту. — И да, испугалась.
— А сейчас? Мне кажется, ты стала намного смелее.
— Это так. — Иначе и быть не могло с такими бесстыдниками, как Кайс и Атиш.
— Мне это нравится.
И прежде, чем я успела ответить, он резко опустился на камень, нависнув надо мной. Его пальцы скользнули под ткань трусиков, и я вздрогнула, когда подушечка большого пальца тут же нашла клитор, начав медленно, методично тереть его.
— Дейв… — мой стон сорвался в поцелуй, когда он накрыл мои губы своими.
Его язык вторгся в рот так же уверенно, как пальцы между ног — влажные, горячие, нахальные.
Один палец скользнул по складкам, собирая соки, затем вошел внутрь, и я застонала, сжимаясь вокруг него. Второй присоединился почти сразу, растягивая, заполняя, а большой палец продолжал тереть клитор, то быстрее, то медленнее, сводя с ума.
— Ты такая тугая… — он прошептал это прямо в губы, и я почувствовала, как его член напрягся у моего бедра.
Я выгнулась, цепляясь за его плечи, когда третий палец углубился, и мир сузился до этого ощущения — его пальцы во мне, его грудь под моими ладонями, его губы, вытягивающие каждый стон, каждый вздох.
Он доводил меня до края, затем останавливался, заставляя тело дрожать от неудовлетворенности, и начинал снова — медленнее, слаще, мучительнее.
Лиафрит вспыхнул на мне так ярко, что казалось, будто под кожей зажглись тысячи звезд.