Приятно знать, что и он был на моей стороне.
— Да как ты смеешь? — прокряхтел Виктор. — Я позову охрану!
— Не позовешь, — отрезал я и отвесил ему щелбан. Иногда можно и поразвлекаться с формой направления психического эфира. — Молчать.
Теперь братец бешено вращал глазами, а я не знал, плакать мне или смеяться. Не ожидал, а оно сработало. Кажется, мое тело достаточно окрепло для того, чтобы в точности передавать все энергетические манипуляции. Что ж, Виктору же хуже, если окажется несговорчивым.
Мы прошли мимо охранников, что дежурили на жилой половине отца.
— Виктору Иоанновичу нездоровится. Я сам провожу брата. Ведь врачи прописали ему постельный режим… Велите слугам не беспокоить его до утра, пожалуйста.
Виктор с ужасом на меня уставился, но пошевелить губами не мог. Заклинание не позволяло ему открыть рта в прямом смысле слова. А мычать… Один точный удар под дых еще в коридоре, и мычать он передумал.
Я дотащил горе-наследника до его комнаты и, распахнув дверь, затолкал внутрь. И лишь там, запершись на два замка, снял с него заклинание и заставил опуститься на кровать.
— Присядь пока. Будет долгий разговор.
— Когда это ты успел так поднатореть в психической магии? — зло спросил Виктор. — И кто тебя научил?
Ага. Так я тебе и сказал. У тебя свои секретики, у меня свои."
"— Много читаю. В нашей провинции больше нечего делать, да и библиотеку матушка собрала роскошную.
Я достал из кармана пижамных брюк сюрикэн, который он вонзил мне в плечо во время поединка, и бросил ему на колени.
— Предупреждаю, братец, эта штуковина теперь совершенно бесполезна. Так что даже если ты снова попытаешься ею в меня запустить, ничего серьезнее царапины она мне не нанесет. Разве что последствия тебе не понравятся. Не заставляй меня снова применять силу.
Лицо Виктора скривилось в презрительной гримасе. Только не было ясно, кого в этот момент он презирал сильнее.
— Рассказывай, где добыл эту безделушку, — велел я.
Брат с вызовом вздернул подбородок.
— А если нет?
Нет, он точно идиот. Или очень хорошо им прикидывается.
— Ты знаешь, что такое допрос с пристрастием, Витя?
— Это незаконно.
А, теперь ты вспомнил, что помогаешь отцу на ниве финляндского законотворчества… Вовремя.