Мужчина не сводил глаз с леди, которая магией плавно перемещалась по залу, пока не достигла центра – там, где была сердцевина пентаграммы. Там, где должен был стоять он, чтобы принять свое наследие. Но не успел, в миг, когда лорд Лейнард должен был ступить в пентаграмму из божественного пламени, появились те, кого Совет давно записал в мертвые.
Лейнард на миг прикрыл глаза, вспоминая те ужасные дни, когда очнулся после разрыва помолвки. Дни, которые прозвал черными, не только из-за свинцовых туч, нависшими над территориями рода тан Даррак, и щедро орошающими их земли проливным дождем целый год, сколько из-за трагических событий, что лавиной обрушились на их род и на него лично.
Потеря отца гулкой болью отзывалась в груди мужчины. Даже сейчас, спустя три года, он все также не смирился с его уходом.
При этом Лейнард был уверен, что поступил бы также, если бы стоял подобный выбор: ради будущего семьи, ради процветания рода. Он понимал своего отца, однако это не значило, что он был готов смириться с тем, что его больше не существовало этом мире.
Как и с тем, что отряд, отправленный в Дикие Земли на поиски двух леди, вернулся ни с чем. Он отказывался верить в то, что его связь с иллами Марины, оборвавшаяся так внезапно и буквально выбившая почву из-под ног, означала смерть той, кто стала ему дороже всех.
Сколько раз он порывался в Дикие Земли? Не счесть… Вот только и он больше не принадлежал себе. Благополучие рода зависело от него, от его жизни и его решений.
Лейнард ненавидел себя за то, что не мог наплевать на всех и отправиться на поиски любимой.
Он не имел права бросать свой род в той каше, что заварил Совет в своей жажде властвовать и преобладать над божественными законами. И не бросил.
Сегодня он должен был стать главой рода тан Даррак.
Пусть для этого ему пришлось отстоять свое право на наследие и выбор жены.
Только родные знали, что послужило тому причиной. Мужчина верил, что однажды леди Марина вернется.