Вместо этого я поступила как дурочка и, словно одержимая, поспешила к ним, чтобы защитить своего мужчину.
Мал обернулся.
— Энн.
Я бежала прямо на него. Кулак Риса попал мне в глаз, и я упала. Мой мир заполнила боль, затмевая рассудок. Охренеть, как же это больно.
— Ты в порядке? — спросил Мал.
— Ох... — лучшее, что я смогла сказать.
— Энн, о, черт возьми, мне так жаль, — залепетал Рис.
— Спокойно, — сказал Мал. Мою голову осторожно подняли и положили на упругое, обтянутое джинсами бедро.
— Эй. Привет, — сказала я с неким удивлением и замешательством.
— Тыковка, о чем ты, блин, думала, когда бежала сюда?
— Я спасала тебя. Или вроде того. Ну, знаешь...
Они перестали драться. Это был своего рода успех.
Из коробки, что стояла возле меня, послышался взволнованный хнык. Высунулась маленькая голова, а потом исчезла. Что за черт? Рассматривая всю картину происходящего, я не могла перестать задаваться вопросом о каждой вещи, что происходила на передней лужайке.
— Как самочувствие? — спросил он.
— Ауч.
— Энн, мне так чертовски жаль, — сказал Рис, выглядя при этом раскаивающимся и переживающим, насколько это было возможно. — Ты в порядке?
— Жить буду. — По большей части. — «Адвил» и лед, наверное, не помешали бы.
— Ага, давай доставим тебя наверх, — Мал осторожно убрал волосы с моего лица.
На этот раз из коробки послышалось скуление в сопровождении с пронзительным визгом.
— Киллер, все хорошо. Мамочка в порядке, — Мал сунул руку в коробку и достал дергающееся маленькое тельце, покрытое черно-белой шерстью. Причудливый воротничок с пуговкой украшал его шею, а на голове красовался большой красный бант. Он был больше самой собачки. — Мамочка пыталась спасти папочку от злого дяди Риса, не так ли? Очень милый поступок, но папочка все еще собирается отшлепать мамочку за то, что она так глупо поступила и полезла в драку.
— Ох, ради всего святого, — пробормотал Рис."
"— С Днем рождения; я принес тебе щеночка, — Мал придвинул его к моему лицу, и выскочил мокрый, розовый язык, который лизнул мой подбородок. У щенка были самые темные, милые маленькие глазки. — Я назвал его Киллером.
— Ух ты. — Боже, он был таким милым.