Вероятно, вышло откровенно жалко, так как во взгляде лорда Эртана теперь читалось откровенное сочувствие. Очень жаль, что сочувствовать мне уже поздно.
— Ари, - герцог заговорил тихо, так что слышала только я, - дело даже не во мне или в вас, сейчас я действую исключительно в интересах короны.
Молча повернулась и, запрокинув голову, посмотрела на последнего представителя династии Грэйд. Я лишь смотрела, без ненависти и без обвинений, но лорд отвел глаза. Я грустно улыбнулась, взглянула на капитана, улыбнулась уже увереннее и кивнула.
Лорд Эртан раскрыл томик и над кораблем разнесся его чистый уверенный тенор, чуть напевный, из-за растягивания гласных, что сразу выдало в нем уроженца северных предместий империи.
— Мы собрались здесь, чтобы соединить этого мужчину и эту… - он запнулся, но мгновенно выправился, - женщину…
Я - леди, формулировка ‘женщина’ практически недопустима, но… я не стала поправлять и так заметно волнующегося капитана, я с улыбкой, несколько более насмешливой и усталой, чем полагалось по этикету, рассеянно слушала брачную речь… и старалась не думать, что рядом со мной мог стоять его высочество принц Генрих.
— Брак должен быть заключен с благоговением, или это не брак, - торжественно вещал капитан.
С трудом подавив горькую усмешку, я неожиданно для самой себя спросила:
— Лорд оттон Грэйд, а вы подаете милостыню нищим?
Наверное, это худшая тема для беседы во время брачной церемонии, но я все же подняла ее.
— Я не бог, чтобы брать на себя смелость одаривать милостью тех, кого высший разум лишил каких-либо благ, леди Уоторби. К тому же я четко придерживаюсь принципа, по которому каждый творец своей собственной судьбы.