Затем послышался звук чеканных шагов, после проворот ключа, скрип открываемой двери и ее грохот при закрытии.
И лишь после его ухода по моим щекам покатились слезы, и, продолжая закрывать рот, я медленно легла на пол, чувствуя как сотрясают рыдания и понимая — у меня нет времени на слезы. Его просто нет.
Скрип вновь открываемой двери подтвердил мои опасения, затем я услышала голос Гретхен:
— Леди оттон Грэйд?
Судорожный вздох и отчаянно спокойное:
— В спальне чемодан, распакуйте мои платья.
— Да, мадам, — последовал ответ с ноткой недовольства.
И я поняла, что камеристка ожидала иного. Скандала, слез, истерики, сюжета для замковых сплетен…
Поднявшись с пола, чуть пошатываясь подошла к зеркалу… Глаза красные, нос распух, вокруг рта отметина от прижимаемой мной ладони… На запястье черные следы. Черные. Прикоснулась пальцем и поморщилась от боли.
Затем вновь взглянула на себя в зеркало — мне понадобится много, очень много холодной воды.
К моменту, как удалось привести лицо в порядок, я продрогла настолько, что дрожала уже вовсе не от страха.
— Гретхен, — голос прозвучал негромко, но я точно знала, что меня отчетливо слышно, — я доведу до сведения госпожи Винслоу факт кражи полотенец и халата из ванной его светлости.
В спальне что-то упало, но возразить камеристка не посмела — знала, что виновна.
— Мадам требуется халат? раздался ее дрожащий голос.
— И немедленно, — подтвердила я.
Женщина вошла тотчас же со стопкой тех банных принадлежностей, что находились здесь до моего купания.
— На край столика, будьте любезны, — расчесывая влажные волосы, приказала я.
Снимать с себя полотенце перед прислугой я не собиралась. И дело не в нормах приличия, этикет допускал подобное, проблема в том, что я воспитывалась при монастыре, и у меня были свои взгляды на некоторые аспекты жизни аристократов.
Гретхен, несколько раз поклонившись, торопливо вышла.
Когда вышла из ванной, платья уже были извлечены из чемодана. Не мои платья. Более того — я видела их впервые. Длинные, строгие, достаточно закрытые и сшитые по моим размерам.