Но мое удивление возросло, когда, не дав Уилорду и рта раскрыть, в подвал вбежала нянюшка, со словами ""Десси, дорогой, леди оттон Грэйд крайне плохо себя чувствует!"". Учитывая события, произошедшие на корабле, нет ничего поразительного в том, что бросив все я сломя голову помчался к вам, игнорируя что-то отчаянно пытающегося мне сообщить Уилopда, а так же… — герцог нахмурился, — некоторых дам с чемоданами, досмотр коих проводил Говард и его люди…
И лицо его светлости потемнело.
После на меня был направлен пристальный, прожигающий взгляд, под которым вмиг стало еще неуютнее, чем было, и обманчиво мягким, вкрадчивым тоном лорд оттон Грэйд вопросил:
— Ариэлла, что происходит?!
Видит Пресвятой, будь я в одежде, я бы ответила со всей гордостью, достоинством и выдержкой на которые была способна, но сидя в воде, прикрытая лишь двумя мокрыми полотенцами, после всей враждебности и коварства с коими пришлось столкнуться в замке Грэйд, я чувствовала себя маленькой, слабой, беззащитной и… раздавленной.
— Ари?! — напомнил о своем присутствии лорд оттон Грэйд.
Сжавшись, обняв колени руками и подтянув их к себе, я тихо сказал:
— Уверена, Уилорд донесет вам обо всем в малейших подробностях.
Некоторое время герцог молчал, затем раздался его взбешенный вопрос:
— Говард выполнил мой приказ и провел вас в мои покои, где вы находились до моего прибытия?
Можно было бы промолчать, но я тихо ответила:
— Нет.
— Вот как, — за этими словами почудилась угроза, коей его светлость не скрывал.
Сжав ладони, я не сдержалась и холодно напомнила:
— Я не пленница, лорд оттон Грэйд.
— Даже так, — вот теперь герцог явно издевался.
Вскинув голову, я взглянула в черные глаза темного мага и зло ответила:
— Я — герцогиня оттон Грэйд, и в своем доме, я никому не позволю унижать себя!
Герцог поднялся, заложив руки за спину, прошел к зеркалу. Некоторое время стоял, глядя на свое отражение, затем холодно поинтересовался:
— И что же вас так унизило, герцогиня?!
О, Пресвятой, дай мне сил.
И все, что я смогла произнести, было:
— И вы еще смеете спрашивать?!
Не оборачиваясь, герцог совершенно спокойно ответил:
— В своем доме, как впрочем, и везде, я смею абсолютно все, о чем вам уже было сказано ранее.
А затем, резко повернувшись, его светлость приблизился ко мне, схватил одно из полотенец, развернул его и, протянув мне руку, приказал:
— Поднимайтесь.