И не раздеваясь, как был в рубашке и брюках, опустился вместе со мной на руках прямо в воду. Вздрогнув, я распахнула глаза испуганно глядя на лорда оттон Грэйд.
Вода сомкнулась, захлестывая до груди. Герцог же, более не говоря ни слова, усадил меня к себе на ноги, и крепко сжал, предотвращая даже попытку вырваться. Я застыла, напряженная, противясь тому, что его светлость столь бесцеремонно прижал к своей груди и… и в ужасе ждала продолжения.
Но ничего не происходило.
Минута тянулась за минутой, время словно и вовсе остановилось, а лорд оттон Грэйд продолжал удерживать меня без всякой на то причины! Не предпринимая никаких действий.
А затем тихо, словно сам с собой, герцог заговорил:
— Я не умею просить прощения. Ты и не простишь."
"Пальцы его левой руки соскользнули на мою правую ладонь, поднялись выше, касаясь черных им же оставленных отметин. Я попыталась высвободить запястье, но герцог удержал, затем, преодолевая мое сопротивление, поднес к губам.
— Замерзла? Включить горячую воду? — взглянув на меня, вопросил его светлость.
— Отпустите… — дрогнувшим голосом, попросила я.
Лорд оттон Грэйд улыбнулся, и пристально глядя мне в глаза, прижался губами к следующей отметине.
— Прекратите это, — нервно потребовала я.
Герцог отодвинул мою руку от своего лица, внимательно осмотрел запястье, и спокойно возразил:
— Нет, еще один остался.
Но поцелуй на этот раз был быстрым, едва ощутимым, после чего, откинувшись на бортик ванной, лорд оттон Грэйд, вновь невзирая на мое сопротивление, привлек к себе, прижав мою голову к своему плечу, и замер, удерживая в таком положении.
Некоторое время я молчала но не выдержав зло поинтересовалась:
— И как долго вы, невзирая на мое сопротивление, будете удерживать меня в столь… неоднозначном положении?
Ладонь герцога успокаивающе погладила мои волосы, после чего его светлость совершенно спокойно ответил:
— Пока не расслабишься.
О, Пресвятой!
— Я не собираюсь, — начала было я.
Но лорд оттон Грэйд перебил насмешливым:
— Ты так думаешь, Ари? Напрасно. Твои мышцы дрожат от перенапряжения, еще немного и сил к этому совершенно бесполезному сопротивлению уже не останется.