Стоящий рядом со мной глава замковой стражи ощутимо напрягся и даже невольно сделал шаг в сторону, явно желая оказаться как можно дальше в данный момент.
Герцог, как раз поднесший чашку с чаем к губам, со звоном вернул ее обратно на блюдце.
— И я полагаю, — продолжила, вглядываясь в список, — они были абсолютно уверены в том, что ужасный и опасный черный маг, как и прежде, ничего не заметит, полагаясь на вызванный у окружающих страх перед собственной персоной.
Секундное молчание, и сказанное весьма хрипло:
— Туше, моя дорогая.
Не сдержав улыбки, победно взглянула на герцога. Лорд оттон Грэйд сдержанно улыбнулся в ответ, почтительным кивком признал мою правоту и издевательски поинтересовался:
— А досматривать личные вещи уволенных вас обучили в лицее девы Эсмеры? — и, не дожидаясь моего ответа, добавил: — Всегда знал, что монашки верят в лучшее в людях.
Вопреки собственным ожиданиям я улыбнулась, свернула список, положив его рядом с собой на стол, и взяв чашку, ответила:
— Невесты Пресвятого как никто другой знают, о слабостях свойственных далеким от церкви личностям.
— С кого же? — его светлость хищно подался вперед.
Я заметила как еще на шаг отступил Говард, но сама не испытала и тени страха, а потому весьма дерзко ответила:"
"— С великого и ужасного черного мага, перед которым они испытывали благоговейный ужас, ничуть не мешавший им обирать родовой замок Грэйд.
Усмехнувшись, его светлость некоторое время смотрел на меня с улыбкой, после произнес:
— Ари, дорогая, это теперь и ваш храм так же. Следовательно, именно вы отныне несете ответственность за его состояние и собственно благочестие нашей семьи.
Мне вспомнилась дверь родового храма Грэйд, гнездо ласточек над дверью — птиц стало жаль.
— Через месяц, — ровно произнесла я.
— Ласточки? — проявил проницательность герцог.
Отвечать я не стала, начав помешивать чай.
— С прислугой вы проявили больше твердости, — насмешливо протянул лорд оттон Грэйд.
Воспоминание о прислуге, повлекло за собой воспоминание о разгромленной герцогом столовой, и скандале в коридоре, о… Я невольно потерла шею, глядя исключительно в собственную чашку.
— Мне пора, — лорд оттон Грэйд поднялся. — Ваша светлость, Проводите?
И не оставалось ничего иного, кроме:
— Как ваша светлость пожелает.