Начальник стражи замка Грэйд попытался было что-то вымолвить, но застыл, приоткрыв рот и глядя как его светлость, в очередной раз пальцем в призрачный глаз. В холле хрипло помянули дьявола.
— А мы ему доверяли, Говард, — неожиданно весело, произнес герцог.
— Вы доверяли, — осторожно поправил мужчина.
— Десятки совместных сражений, — палец его светлости вновь проник в призрачный глаз, — сотни раз, я рисковал жизнью, защищая его и его дочь! Так за какой тьмой?!
Более не предпринимая попыток ткнуть в призрачный глаз, я лишь осторожно уточнила:
— Его дочь?
— Леди эн-Аури, — отчеканил лорд оттон Грэйд.
И прекратил тыкать в чужие глаза, а лицо его вдруг перестало отражать вообще какие-либо эмоции.
— Ступайте в библиотеку, леди, — холодно приказал он мне.
Склонившись в реверансе, я выпрямилась, и не глядя более на его светлость, покинула галерею. Обе гончие двинулись за мной.
От чего-то случившееся стало мне более чем неприятно.
День прошел странно. По началу я, как и требовал герцог, находилась в библиотеке, после пришла госпожа Вонград, сообщившая, что гость отбыл и его светлость так же.
— Лорентийские занавеси, вельская лепнина, — стенала экономка.
Увы, поддержать ее в порыве отчаяния я не могла — находясь в подавленном состоянии вчера, я не успела ничего рассмотреть, а сегодня рассматривать уже было нечего. Да и что можно было увидеть в черных стенах с потеками некогда величественной серебряной лепнины, и более темными пятнами там, где еще накануне висели картины.
— Я полагаю, сохранились схемы прежнего интерьера? — спросила у экономки, сковырнув носком туфельки каплю застывшего серебра,
— Да-да, конечно, — всхлипнув подтвердила она. — И первой столовой и ее реконструкции после разрушения замка.
Что-то сжалось в груди.
— Разрушения замка? — несколько напряженно переспросила я.
Госпожа Вонград кивнула, затем, все еще поглощенная созерцанием разрушений, произнесла:
— Когда спас леди эн-Аури, в ту ночь, когда его тело пытались захватить… Ох, леди оттон Грэйд, какой красивый молодой человек был его светлость — да не было мужчины прекраснее его до той страшной ночи. А после… как старик стал, о, предки, храните нас. Как старик…
Она замолчала, с приоткрытым ртом.