Испуганно перевела взгляд с бывшего тяжелого дубового стула, а ныне обломков, на герцога оттон Грэйда, эти самые обломки с ругательством швырнувшего на пол. Лорд закрыл глаза, постоял немного, видимо пытаясь вернуть самообладание, и извинившись, покинул беседку.
Однако радовалась я зря - вернулся почти мгновенно, неся другой стул. Именно на него мне и было предложено сесть, причем жестом. И отказаться было бы сродни самоубийству.
Подойдя, осторожно присела, лорд придвинул стул, и занял свое место. В абсолютном молчании мне передали салфетку, и едва я расстелила ее на коленях, герцог задал нетривиальный вопрос:
— Вина?
— Леди не пьют, - холодно отрезала я.
Герцог молча наполнил свой бокал доверху. Залпом осушил до дна. Снова налил. Заметил мой взгляд, и пить передумал.
— Салат? - был задан очередной вопрос.
Демонстративно огляделась, недвусмысленно намекая, что прислуживать за столом полагается совсем не герцогу. И услышала ледяное:
— В моем доме не прислуживают тем, кто способен обслужить себя самостоятельно! Салат?
Неожиданно поймала себя на мысли, что мне нравится правило, установленное герцогом.
— Благодарю, - вежливо ответила я, но едва лорд потянулся к блюду, добавила, - однако я способна обслужить себя самостоятельно.
И поднявшись, совершенно спокойно набрала и салат, и паштет, и отварные овощи, избегая разве что странных красных гадов, под не менее непонятным мне соусом из фруктов. Обслуживать себя мне было не в первой - в лицее придерживались строгих правил, так что даже стирка мне была вполне по силам, - а потому, наполнив блюдо, я вновь села на место и приступила к обеду.
Некоторое время герцог молча смотрел на то, как я ем. Затем наполнив собственное блюдо, так же приступил к трапезе.
— А матушка Ивет всегда говорила, что мужчинам в возрасте алкоголь вреден.
Уже делающий глоток герцог поперхнулся, отставил бокал, и принялся молча есть. Ел он быстро, с какой-то ожесточенной злостью, и мясо резал яростными четкими движениями.