— Он никогда тебя не полюбит, дрянь! — отчаянный, полный ярости вопль.
Остановившись и не оборачиваясь, терпеливо поправила:
— Ваша светлость.
Леди эн-Аури, выдав какое-то неизвестное мне ругательство, возопила втрое громче:
— Ты же не женщина! Ты мраморная статуя, ледышка, монашка! Тупоголовая монашка! Он даже в одну постель с собой тебя не уложит, тварь! Он…
Я развернулась и этим вынудила обезумевшую магиню умолкнуть, но прожигать меня полным ненависти взглядом леди эн-Аури не перестала. И не смотря на патовость и неправильность всей ситуации, я нашла в себе силы вежливо улыбнуться несчастной.
— Леди эн-Аури, — я говорила тихо, но мой голос разносился по всему холлу и был слышен каждому из присутствующих, — весьма прискорбно наблюдать, что вы лишены не только чести и достоинства, присущих воспитанным леди, но так же гордости и самоуважения, необходимых офицеру императорской армии, коим являетесь по должности. Жалкое зрелище, леди эн-Аури, воистину жалкое. — И более не глядя на незваную гостью, обратилась к главе охраны замка: — Говард, сопроводите уважаемую леди.
И вот после этих слов, я и покинула холл, позвав напоследок госпожу Вонград, для основательного и неприятного разговора по поводу излишнего усердия, столь не вовремя проявленного горничными.
Кабинет его светлости был внушительным, сумрачным, с двумя высокими почти во всю стену окнами и аскетической обстановкой, состоящей из черного письменного стола, двух кресел для посетителей, стеллажа вовсе не с книгами, чего можно было ожидать в подобном месте, а с папками, документацией и стопками служебных договоров. Кабинет я посещала повторно, впервые вошла в него при осмотре замка, лишь заглянув в вотчину его светлости, сейчас же невольно ощутила себя здесь полноправной хозяйкой.
Вошла госпожа Вонград.
Под моим требовательным взглядом опустила голову и смущенно пробормотала:
— Этого более не повторится, леди оттон Грэйд."
"— Несомненно, — холодно подтвердила я.