Откроешь приют для брошенных животных, будешь контролировать сиротские дома, больницы, богадельни. Ты принесешь счастье людям, Ариэлла, ты подаришь им свет надежды и веру в добро. Только представь, скольким обездоленным ты сможешь помочь, дитя мое, для скольких детей откроешь новый путь… А школы в деревнях? Вспомни, как жалела ты своих соратников по детским играм, когда поняла, что в жизни их ожидает лишь тяжелая работа от зари и до зари…
Ты должна стать императрицей, Ариэлла, именно ты, ведь никто другой не способен принести так много добра и пользы для бедных.
Матушка поднялась и протянула мне руку. Улыбнувшись, я вложила пальцы в ее ладонь и поднялась следом."
"— Ступай, моя девочка, — настоятельница обняла и, благословив, поцеловала в лоб, — ступай и подумай даже не о себе и клятвах, подумай о тех, кому только ты сможешь помочь.
Я покинула кабинет матушки Иоланты с улыбкой на губах, представляя план приюта для животных, который будет чудесно смотреться в столичном парке. Я шла, не замечая следующей за мной монахини, и думая о сиротах и обездоленных.
И перестала улыбаться!
Милосердие? Забота о ближнем? Добрые дела? После всего, что мне довелось узнать о деятельности святой церкви?!
Но и выступать против я теперь опасалась.
Медленно пройдясь по комнате, подошла к окну, с трудом распахнула створки, глубоко, всей грудью вдохнула воздух, напоенный ароматами сада.
Можно было бы принять предложение его высочества, и в храме Трех дев постараться сбежать, но… Против подобного шага выступали мои гордость и честь, как впрочем и разум — матушка Иоланта умна, очень и очень умна, и попытка разорвать сети сплетаемого ею столько лет заговора не приведет ни к чему.
С тяжелым вздохом, я посмотрела вверх, на синее, бесконечно синее небо, ощущая отчаяние, безнадежность и сомнения. Да, как ни больно признавать, но речь матушки Иоланты зародила в моей душе сомнения… Слишком много правды, прямой и безапелляционной, было произнесено ею. И я ничем не могла оправдать лорда оттон Грэйда. Ничем.