* * *
Три дня прошли для меня как один бесконечно длинный, до серости тоскливый и исполненный отчаянием кошмарный сон. Увы, обстановка и обстоятельства вполне оправдывали упадническое настроение и безнадежность, охватившие меня. Мне не позволили взять ни единой книги из библиотеки лицея, мотивировав необходимостью предаться размышлениям, и за эти дни я не раз и даже не два перечитала молитвенник.
Я читала все молитвы подряд, затем задом наперед, после каждое слово с конца, и вновь весь молитвенник. К исходу третьего дня, когда солнце медленно опустилось за серую монастырскую стену, я уже была готова согласиться на все что угодно, лишь бы прекратить это унылое монашеское существование.
И появление сестры Эмерды, поставившей меня в известность о приходе его высочества, встретила с искренней радостью.
* * *
Принц Генрих ожидал меня в малой часовне, расположенной в самом здании монастыря на третьем этаже. Несколько окон, сквозь которые было видно чуточку больше неба, нежели окна моей кельи, ровные ряды скамеечек для молитвы, алтарь и изображение Пресвятого во всю стену, внушительные двустворчатые резные двери из черного дерева, которые при моем появлении ожидающая монахиня попыталась закрыть, оставшись снаружи.
Допустить подобное я не могла, и потому схватив сестру за руку, в тот момент, когда она уже начала прикрывать тяжелую створку, я, поразившись ширине самой руки, торопливо прошептала:
— Не смейте оставлять меня наедине с его высочеством.
Монашка удивленно моргнула, после почему-то посмотрела на принца, и возможно последовала бы дальнейшему плану, но я была категорически против.
— Только посмейте выйти из часовни, — все так же тихо, но непреклонно предупредила монахиню. — Вы можете продолжать стоять у дверей, но присутствовать обязаны.
Сестра, к сожалению, мне было неизвестно ее имя, поразив своими размерами, прямо указывающими на невоздержанность в питании, мотнула головой, от чего темно-серый саван заколыхался, и вошла в часовню. Затем ею были заперты двери, но сама монашка демонстративно села возле входа, демонстрируя, что останется здесь, охраняя мою честь.
Маленькая, безмерно приятная победа.
— Благодарю вас, — произнесла я, и повернулась к принцу.
Некоторое время мы с его высочеством смотрели друг на друга. И мое внимание было вызвано вовсе не тем, что я каким-либо образом желала лучше разглядеть этого мужчину. Нет, просто во всем облике Генриха было что-то неправильное, и я никак не могла понять что.