Чуть улыбнувшись, тихо спросила:
— В таком случае, чем же отличаются просьбы от приказов?
— Формой и интонацией. Не увиливайте от ответа, леди оттон Грэйд."
"Увиливать, лежа на спине, практически в объятиях герцога было бы сложно, но я не стала об этом говорить, глядя на супруга, и подмечая то, чего не замечала ранее — сеточку морщинок у глаз, складку между бровями, выдающую привычку хмуриться, несколько седых волосков на висках… Протянув руку, коснулась его волос, и растерянно вспомнила:
— Проклятия ведь больше нет.
— Нет, — подтвердил его светлость. Затем улыбнулся, и добавил: — Но у любви есть одна дьявольски паршивая особенность — за того, кого любишь, переживаешь в сотни раз больше, чем за себя.
Я перевела взгляд с волос его светлости, на глаза, вновь приобретающие синий оттенок свойственный уроженцам древнего Элетара, и внезапно создалось ощущение, что вся империя с ее колониями и отдаленными провинциями, сжалась до нас двоих, не оставляя места ничему иному.
— Это ""да""? — задал неожиданный вопрос Дэсмонд.
И не дожидаясь ответа, его светлость стремительно склонился надо мной, обхватив талию, и рывком прижимая к себе, а его губы, с жадностью и прямолинейностью, столь свойственной темным магам, пленили меня. Сердце стремительно забилось, ладони похолодели и на миг я задержала дыхание.
Всего на миг, в следующее мгновение герцог поделился собственным дыханием и теплом столь щедро, что меня бросило в жар и протестующий стон против воли вырвался из груди.
В тот же миг, отстранившись, Дэсмонд крепко обнял, прижав мою голову к своему плечу, и тяжело дыша, хрипло произнес:
— Все, все, мой ангел, я себя контролирую.
Несколько секунд, и резко поднявшись, лорд оттон Грэйд протянул мне руку. А едва я вложила пальцы в его ладонь, поинтересовался странным немного сиплым голосом:
— Вы не окажете мне честь, составив компанию за ужином, ваша светлость?
— С удовольствием, лорд оттон Гройд, — осторожно поднимаясь, ответила я.
Голова от чего-то кружилась, мне казалось, что и все вокруг вальсирует тоже, безумно билось сердце, и похолодевшие пальцы совершенно не сочетались с пылающими щеками.
— Вы изменились, Ари, — произнес герцог, придерживая меня за талию.
— В чем же? — пытаясь привести в порядок дыхание, вопросила я.
— Вы перестали меня опасаться.