Я раздвинула все это великолепие, полюбовалась чисто прибранной верандой и обратила внимание на крыльцо, спускающееся прямо в зеленеющий сад."
"Я и Антон обошли комнаты Любавы, сунули носы в тетрадки, разложенные на столе, в расписание занятий, и пошли к вешалке из оленьих рогов.
Наблюдая, как мы одеваемся, Антонина Яковлевна нервно облизывала губы, теребила край кофты и все никак не отваживалась о чем-то спросить.
— Вы хотите что-то сказать, Антонина Яковлевна? — помог Антон.
— Да. Что мне сказать Андрею и Инессе?
— Ничего, — застегивая молнию на ветровке, сказал Антон.
— Ага, ага, — обрадовано закивала тетушка.
— Зачем снова родителей расстраивать? — продолжал Антон. — Поговорили и забыли. Так?
— Как скажите, — первый раз улыбнулась женщина. — Мне эти разговоры тоже ни к чему. Опять начнут нервы трепать — не уследила, да не уследила…
— Ну, и что ты думаешь относительно золотой молодежи? — уже в машине, заводя двигатель, сказал Антон.
— Нечего добавить, — нахохлившись, я угрюмо смотрела на стайку воробьев, купающихся в прогретом песке. — Скоро лето, скоро тепло, уеду к чертовой матери в Ялту.
— Почему в Ялту? — усмехнулся охранник.
— Потому что пошью костюм с отливом, — буркнула я.
— А-а-а, — протянул «следователь Ковальчук» и вывел машину на проспект. — С Кутеповым будешь говорить?
— Еще не решила, — не меняя сердитого тона, ответила я.
— Тебе виднее, — согласился Антон. — Но результатами ты довольна?
— Шутишь? — буркнула я. — У меня такое ощущение, что, копаясь в грязном белье, я наткнулась на кучку какашек. У Кутепова уже один ребенок от наркотиков погиб… теперь вот дочь на иглу садиться…
— Успокойся, — примирительно произнес Антон. — Если он месяц таскает ее мочу на анализы, значит еще села.
— Но все равно уже в группе риска, — вздохнула я. — И кто только эту дрянь придумал?!
— Дьявол, — хмыкнул бодигард. — Тебя куда отвезти?
— Высади где-нибудь в центре у кафе. Хочу посидеть, кофе выпить. С коньяком.
— Составит компанию?
— Нет, спасибо. Надо одной побыть, все обдумать.
Думалось мне необыкновенно плохо. Не смотря на видимые результаты, удовольствия от собственной прозорливости не было.