– Делать? – Стэн повернулся к нему. – Что значит – делать?
Эдди посмотрел на него, стушевался.
– Ну…
– Я не хочу ничего делать. – Стэн так пристально, так яростно смотрел на Эдди, что тот сжался в комок. – Я хочу об этом забыть. Это все, что я хочу.
– Не все так просто. – Беверли оглянулась. Бен не ошибся – в горячем солнечном свете, падающем под углом в грязные окна прачечной, на ее щеках блестели дорожки слез. – Дело не только в нас. Я слышала Ронни Грогэн. И малыш, которого я услышала первым… я думаю, это сынишка Клементсов.
– И что? – воинственно спросил Стэн.
– Что, если убьют кого-то еще? – спросила она. – Что, если детей и дальше будут убивать?
Его глаза, ярко-карие, смотрели в ее серо-голубые, отвечая без слов: «Что с того, если убьют?»
Но Беверли не отводила глаз, и первым в конце концов сдался Стэн… возможно, потому, что она продолжала плакать, а может, потому, что ее озабоченность придала ей духа.
– Эдди прав, – добавила она.
– Точно. – Стэн хотел, чтобы в его голосе прозвучало пренебрежение, но не получилось. Если что прозвучало, так это усталость. – Мертвые мальчики в Водонапорной башне, кровь, которую могут видеть только дети – не взрослые. Клоуны, шагающие по Каналу. Воздушные шарики, летящие против ветра. Мумии. Прокаженные под крыльцом. Шеф Болтон обхохочется… а потом упечет нас в дурдом.
– Если мы все пойдем к нему, – в голосе Бена слышалась тревога, – если мы пойдем вместе…
– Конечно, – прервал его Стэн.
– Нет, – ровным голосом ответил Бен, – книги будет писать Билл.
Стэн в изумлении развернулся, все уставились на Бена.
Бев сложила последнюю тряпку.
– Птицы, – нарушил паузу Эдди.
– Что? – хором спросили Бев и Бен.
Эдди смотрел на Стэна.
– Ты стал выкрикивать им названия птиц?
– Возможно, – с неохотой ответил Стэн. – Или, возможно, дверь просто заклинило, а тут она наконец-то открылась.
– Хотя ты к ней не прикасался? – уточнила Бев.
Стэн пожал плечами. Не сердясь – показывая, что не знает.