Я записал все это вчера вечером, в какой-то лихорадочной спешке… хотя все равно едва ли смог бы пойти домой. Дерри покрылся толстой коркой льда, и пусть утром выглянуло солнце, вокруг ничто не шевелится.
Я писал до трех часов ночи, все быстрее и быстрее гнал руку, пытаясь выложить все на бумагу. Я забыл про гигантскую птицу, которую видел одиннадцатилетним пацаном.
Я заснул, где и сидел, за столом, положив голову на руки, отодвинув блокнот и ручку.
А потом увидел, что ночью, пока я спал, кто-то сюда приходил.
Следы, засохшие до тонкой корочки грязи, ведут от входной двери в библиотеку (которую я запер; я всегда ее запираю) к столу, за которым я спал.
А следов к двери нет.
Оно, что бы это ни было, приходило ко мне ночью, оставило сувенир… и исчезло.
К настольной лампе привязали воздушный шарик. Наполненный гелием, он завис в солнечном свете, который косо падал в библиотеку через одно из высоких окон.
На шарике изобразили мое лицо, без глаз, с кровью, текущей из рваных глазниц.
Я посмотрел на свое изображение и закричал. Крик эхом разнесся по библиотеке, завибрировал в винтовой металлической лестнице, ведущей к стеллажам.
Бах! – воздушный шарик лопнул."