Я заторможенно позволила ему это сделать, хотя какая-то далекая и совсем уже ненужная трезвая часть мозга судорожно вопила, что это неправильно, и мне надо собираться…
Надо, очень надо…
Но как? Когда он так смотрит, что все внутри полыхает?
— Я бы тебя не выпустил сегодня из кровати, кис, — Тигр за локти приподнял меня и поставил на кровать, уравняв нас, таким образом, в росте, — ты слишком сладкая… Но мне тоже надо ехать…
Он выдохнул мне это в губы, лишая воли окончательно.
Что он говорил? Что? Ехать, да? Куда?
— Иди в душ, кис, — шепнул Тигр, — а потом я тебя довезу… А после пар встречу… И трахну так, что ноги свести не сможешь…
— Я… уже… не… могу… — боже, я как бандерлог перед Каа…
— Можешь, — улыбнулся Тигр, — вон, как стоишь красиво… Иди, кис. А то я не железный же…
После этого он чувствительно куснул меня за шею и резко снял с кровати, поставил на ноги и легким шлепком по заднице придал ускорения.
И я ускорилась.
Пусть и не сразу, чуть-чуть пошатавшись, словно пьяный кролик, но потащилась в ванную, потом обратно в спальню, натянула бойфренды, постояла в ступоре над футболкой, как оказалось, разорванной в хлам.
Тигр, проходя мимо, сунул мне в руки чашку с дымящимся кофе, а затем, порывшись в шкафу, кинул на кровать футболку.
Эта молчаливая забота потрясла меня до глубины души.
Тигр не говорил ничего про нас, про то, что мы будем делать дальше, но сделал мне кофе, дал свою футболку и намекнул про вечернее свидание.
Определенно, он — лучший парень во всей вселенной.
Я вытащила самый счастливый билет!
8
Я до такой степени была не в себе от случившегося, что первую половину первой пары сидела с нереально глупым лицом и мыслями вообще не здесь.
А потом меня к реальности все-таки вернул препод. Правда, несколько вопросов, которые он мне задал, так и остались без ответа, потому что я их тупо не слышала, полностью погруженная в сладкие будоражащие воспоминания.
Тигрик меня подвез до самого крыльца универа.