Тихий городок

Взмах руки, свист клинка в воздухе — и передний фашист рухнул с мостков в воду. В тот же миг пластун очутился на подводном настиле и мертвой хваткой сжал свои пальцы на горле второго немца. Тот, хрипя, старался разжать руки казака. Казалось, еще мгновенье и все будет кончено, но тут до слуха старшины донесся слабый, полный ужаса и боли вскрик проводника и звук свалившегося в воду тела. Невольно разжав пальцы на горле противника, пластун заглянул через его плечо и похолодел: партизан, нелепо разбросав руки, лежал безоружный лицом вверх поперек кладки, а высокий немец яростно колол проводника в грудь штыком его же винтовки…

Партизан, находившийся в трех шагах от старшины, нанес удар штыком в замыкающего вражескую цепочку фашиста сразу же, как только пластун метнул свой кинжал.

Но то ли в его действиях не было расчета, которым в полной мере обладал старшина, то ли замыкающий немец раньше своих подручных почувствовал грозящую ему опасность, но он успел увернуться от удара. Штык проводника, направленный врагу под ребра, вонзился в висевший на спине термос, пробив его насквозь. Второго удара партизан нанести не смог. Фашист, круто развернувшись на мостках и выпустив из рук автомат, схватился за дуло винтовки и что было сил рванул ее на себя. Рывок был настолько резким, что вместе с винтовкой на мостках оказался и партизан, пытавшийся удержать оружие в руках. Сильным ударом ноги немец свалил его на настил и вырвал винтовку. Перехватив ее поудобней, нанес проводнику удар штыком в грудь, а затем еще и еще. Разделавшись с ним, «охотник» сбросил из-за спины в воду термос и с винтовкой наперевес шагнул вперед."

"Старшина сразу оценил изменение ситуации. Тем более, что немец, схваченный им за горло и уже почти прекративший сопротивление, воспользовался полученной на мгновение передышкой и сам обхватил пластуна поперек туловища. Сопя и хрипя, вихляя из стороны в сторону бедрами, он старался выбрать удобный момент, чтобы бросить противника через себя. А сразу за ним, набычившись и выставив окровавленный штык винтовки, стоял в боевой позе второй фашист, готовый при первой же возможности нанести удар старшине.

И будь вместо пластуна их противником кто-либо другой, исход схватки был бы предрешен.

Был бы… Старшина схватил обеими руками немца за пояс, сильно и резко рванул на себя. Увидел его налитые кровью и горящие злобой глаза, ощутил на своем лице запах тушенки, которой несло из широко открытого рта фашиста.