— Слушай, дай позвонить, а? — попросила ее Саломия. — Прошу тебя, я тебе заплачу. Разве ты получишь что-то с тех денег, что дадут за меня?
— Ничего, — хмуро согласилась ее надсмотрщица, — мой еще и меня за дозу продаст. Потому и аборт хочу сделать.
— А я тебе золото свое отдам, и бриллианты, — быстро заговорила Саломия, — ты меня только развяжи и дай позвонить.
Девушка явно терзалась сомнениями, Саломия затаила дыхание. Та подошла ближе, и теперь Саломия могла хорошо рассмотреть следы уколов и синяки на худых руках, это повергло ее в еще больший шок.
— А правда брюлики дашь? — глаза девицы алчно загорелись.
— Развяжи, — попросила Саломия, — и все забирай. Кольца, серьги, подвеску.
Девушка взяла со стола нож и разрезала веревки, стягивающие руки за спиной, Саломия с наслаждением принялась растирать затекшие запястья.
— Эти серьги? — протянула девица руки.
— Сначала дай позвонить, — отклонилась Саломия. Та поджала губы, а потом достала старый кнопочный телефон с затертым корпусом.
— Звонить нельзя, эсэмэску отправь, а я потом удалю.
Саломия быстро набрала по памяти номер Никиты.
— Где я? Как меня найти?
— Дачный поселок «Акация», крайний дом на выезде, — подсказала девица, оглядываясь на дверь, — быстрее давай!
Саломия едва успела нажать «Отправить», как у нее вырвали из рук телефон. Она молча сняла кольца, подвеску и начала расстегивать сережку.
— Красивые, — девица продела в уши сережки, нацепила на себя цепочку с подвеской и оба кольца. Распахнулась дверь, и в комнату вошел высокий парень, такой же худой, как и его жена-подруга, из-за этой худобы и запавших щек они казались Саломие братом и сестрой.
— Почему у нее руки развязаны? Ты что… — он чуть ли не с кулаками бросился на девицу, но та не стала ждать, сама вцепилась ему в в лицо. Саломия закрыла глаза. Главное, что Никита будет знать, что с ней все в порядке.
— Чего разошлись? — голос показался Саломие знакомым, она подняла голову, так и есть, тот самый «сотрудник», подсевший в машину. Здесь он смотрелся как новенький смартфон на помойке. Подошел к кровати и наклонился над Саломией. — Кто ее развязал?
— Она беременная, — выдала девушка, — так бы мне все тут обрыгала.