А вдруг она на тебя неровно дышит, потому и присосалась как пиявка?
Семаргин так воодушевился идеей, что начал увлеченно перечислять преимущества этого союза, но напоровшись на внимательный и выжидающий взгляд приятеля, стух и неуверенно проговорил:
— Ладно, Никитка, ну ее, эту америкоску, может и правда закажи себе мало̀го Елагина с доставкой на дом?
Может и правда, вот только Никита при слове «сын» отчего-то неизменно представлял счастливо улыбающуюся мордаху со щербатой улыбкой. Как вот сейчас, охрана пропустила Елагина, но Хаммер попросили оставить у ворот, и он направился к дому с большим свертком, а навстречу уже мчался раскрасневшийся обладатель той самой улыбки в одном трикотажном спортивном костюме.
— Никита! Ты приехал!"
"— Данил, вернись, простудишься! — выскочила на крыльцо такая же раздетая Сальма, и Никита мысленно вновь поразился, насколько юной она казалась. А потом отбросил в снег сверток и подхватил на руки подбежавшего мальчика.
— Данька! Ты правда простудишься! — расстегнул куртку, запахнул полы вокруг обхватившего его за шею мальчишки и замер, вслушиваясь, как бьется в районе гортани собственное сердце при виде такой неподдельной и искренней радости.
Данил дышал ему в шею, а Никита прижимался щекой к теплой макушке и с удовольствием вдыхал запах, казавшийся ему удивительно знакомым, как будто это его собственный запах. Димыч говорил, что свои дети пахнут по-особому, и если у Никиты когда-нибудь будут дети, то они будут пахнуть именно так, самим Елагиным.
Глава 33
— Я думал, ты не приедешь, — прошептал Данил и так крепко сцепил руки на шее Никиты, что у того чуть слезы не выступили. Ну как его отцепишь?
— Держись, — ворчливо сказал Никита и двинулся к дому. Одной рукой он придерживал Даньку, а другой поднял подарок, так и дошел до дома с болтающимся на шее мальчишкой. Увидев торчащую на крыльце милиардершу, крикнул сердито: — А ты чего стоишь? Тоже заболеть решила? Быстро в дом!
Удивительно, но она послушалась и скрылась с глаз.
— Никита, давай елку наряжать!
— А разве она у вас не наряжена? — удивился тот.
— Мы всегда тридцать первого наряжаем, — объяснил Данил, выволакивая ящик с игрушками, — а подарки разворачиваем утром.
— Ну тогда завтра подарок посмотришь, как проснешься, — сунул Никита сверток под елку и увидел, как моментально сделалась грустной радостная мордашка.
— Я не здесь проснусь, а в отеле.