Но сомнения уже цвели буйным цветом.
Что, если правда Никита все знает? Тогда его тяга к ребенку понятна и обоснована, а вот напротив их дальнейших взаимоотношений вполне можно поставить жирный вопросительный знак. Или крест. Вот только Даньку жалко до слез и не только его, а и того малыша, которого так просил у нее Никита…
Впрочем, если Вадим прав и Елагин лишь манипулирует ею, никакого малыша не будет, и Саломии вдруг стало так жаль, что даже слезы выступили. Она ведь успела нарисовать эту кудрявую темноволосую девочку с голубыми, как у всех Елагиных, глазами.
— Госпожа Фон-Россель, мы снижаемся, — заглянула в салон бортпроводница. Саломия со вздохом кивнула девушке и затормошила спящего сына.
* * *Данька щурился и крутился вьюном, держась за ее руку, и Саломия понимала, кого он выглядывает. Елагин не замедлил явиться.
— Даниэль! Данька! — он знакомого голоса ее даже качнуло, сын выдернул ладошку и остановился, в нерешительности поглядывая то на мать, то на Никиту.
"Наконец соизволил заметить Саломию, при этом взгляд у него был несколько сконфуженный. Она сдержанно поздоровалась, Елагин что-то пробормотал нечленораздельное, наверное, поделился, как он рад ее видеть.
— Ты так летел? Признавайся! Или еще выше?
Сын радостно махал руками, а Саломию охватила самая настоящая паника. Ведь Вадим прав! Но зачем тогда нужно было тащить их сюда, когда расправиться с ней гораздо удобнее в родном городе? Тем временем Никита все же решил продемонстрировать воспитание и хорошие манеры.
— Как долетели? Данька хорошо переносит самолет? — он подошел ближе, ссаживая с себя мальчика, тот тут же прилип к руке, не сводя с Никиты влюбленного взгляда. Сейчас он был так похож на отца, что Саломия только заморгала, она бы не поверила, что так может быть, если бы не видела собственными глазами.
— Он летает чуть ли не с рождения, — постаралась не выдать волнения, но, кажется, получалось плохо. — Только все время спит.