— А ты? — на нее в упор смотрели глаза, цвет которых был одного оттенка с расстилающимся до горизонта океаном, как будто Елагин сам был выходцем из океанских глубин. Хорошо, что у Даниэля они серо-голубые, иначе их сходство было бы просто пугающим.
— Я тем более привыкла.
Никита больше ни о чем не спрашивал, слушал Даньку, а у того рот не закрывался, Саломия лишь диву давалась, сколько новостей накопилось за эти дни у ее мальчика. Они погрузились в катер, и Саломия с удовольствием подставила лицо под морские брызги.
— «Illusione», — ответил тот, и Саломия успокоилась. Может, у нее и правда получится расслабиться и отдохнуть там, где ничто не будет напоминать о…
— Как ты сказал называется этот отель? — слабеющим голосом спросила она у Елагина, вцепившись в поручни, когда впереди показались верхушки пальм.
— «Illusione», — повторил Никита, — на итальянском языке это означает «Иллюзия».
— Ничего, — качнула она головой. Слез не будет, не дождется, зато теперь Саломия была практически уверена, что Никита знает, кто скрывается под личиной Сальмы Фон-Россель. Знает и не подает виду.
Она очень старалась не выдать себя, но когда катер причалил к берегу, не выдержала и зажмурилась.
— Что с тобой, — тут же услышала над ухом голос Никиты, который звучал встревоженно и обеспокоенно, и заставила себя открыть глаза.
— Ничего. Просто укачало, — отвела его руку и храбро ступила на берег того самого места, где когда-то была сначала так несчастна, а потом так счастлива. Места, откуда они привезли Даньку, что сейчас восторженно крутил головой по сторонам, засыпая Никиту вопросами.
Елагин очень удивился, узнав, что они ни разу не были на Мальдивах, даже сначала не поверил.
— Я предпочитаю другие острова, — уклончиво ответила Саломия, и больше Елагин ее не спрашивал.
Больше всего она боялась, что Никита поселит их в том самом номере для молодоженов, но тот повел Саломию с сыном в другую часть острова. Она смотрела по сторонам и про себя поражалась, что за восемь лет здесь ничего не изменилось — тот же белый, нагретый солнцем песок, такое же синее небо и такой же океан цвета глаз мужчины, что вел впереди подпрыгивающего от нетерпения Даньку.