Саломия могла нарисовать их по памяти, она мысленно проводила пальцами по теплой коже, повторяя рисунок, казалось, она чувствует, как под руками от прикосновений вздрагивают бугристые мышцы. Внезапно ее тело откликнулось, и Саломия от удивления распахнула глаза.
Магия острова? Восемь долгих, одиноких лет она будто лежала в каменном саркофаге с толстыми стенками, ее не влекло ни к одному мужчине, даже когда целовалась с Вадимом, было ощущение, будто это не ее губы, не ее тело, а теперь вдруг почувствовала себя живой, настоящей.
Да нет, при чем тут магия, все дело в нем, в мужчине, лишь один взгляд которого заставляет кровь быстрее бежать по венам, а от давно забытых ощущений тяжести его разгоряченного тела сами по себе поджимаются пальцы на ногах.
Вот только какая будет реакция Никиты, если Сальма Фон-Россель вдруг снимет повязку? Страх или радость узнавания? Теперь ей отчаянно не хотелось, чтобы он увидел ее такой, увидел эти уродливые шрамы.
* * *Если у Елагина и были далеко идущие планы, то он всячески их скрывал, по крайней мере, Саломии придраться было ровным счетом не к чему. Вечером он пригласил их с Данькой на ужин в ресторан, где на террасе, расположенной прямо на воде, для них троих был накрыт столик.
У Данила сегодня рот не закрывался. Он то принимался расспрашивать Никиту о завтрашнем погружении, то перескакивал на обещанную экскурсию на гидроплане над островами, потом снова сыпал вопросами, и Саломия поражалась, откуда у Елагина хватает терпения и выдержки объяснять мальчику все тонкости по десятому кругу. Вадим тот уже давно бы поджал губы и сделал Даниэлю замечание, Саломия заступилась бы за сына и… Потому она сейчас здесь с Никитой, а не Вадимом.
Она молча наблюдала за Елагиным и задавалась вопросом, куда подевался Никита, который ее предал? Ни тот, что когда-то укладывал ее на устланную лепестками роз постель, ни этот, что так тепло и ласково смотрит сейчас на ее сына, не могли этого сделать. Но ведь где-то же он прячется? И он должен себя проявить, просто обязан.