Тот продолжал смотреть счастливым и проникновенным взглядом, в котором, впрочем, пару секунд спустя засквозило подозрение.
— Не понял, ты что, не рад? Фон-Россельша слилась, Никитка, мы победили! Она специально вчера прилетела, чтобы лично встретиться с Ольховичем, который их крышует, помнишь?
— Сальма в городе? — только и смог выговорить Елагин.
— Говорю же, вчера прилетела, — недоуменно повторил Димыч, разглядывая Никиту, — да что с тобой, Никитос?
— Все отлично, — Никита быстро направился к лифту, хоть его так и подмывало броситься вниз по ступенькам.
— Ты куда? — крикнул вслед Семаргин, но он только отмахнулся.
Гнал Хаммер на полной скорости, не понимая, почему внутренности скручиваются узлом, как будто сейчас решается его судьба. Сальма вернулась, но в сети не появилась, на связь не выходила, зато вышла из тендера, это могло означать лишь то, что все достигнутые договоренности аннулируются, а этого Никита допустить не мог.
Охранник как будто только его и ждал, без вопросов распахнул ворота, и Никита подъехал к самому дому.
— Она сказала, что ты приедешь.
Никита обернулся, на ступеньках, ведущих на второй этаж, сидел Вадим. Он вдруг показался Никите постаревшим лет на десять — сгорбленный как старик, опущенные плечи, скрещенные на коленях руки. Но больше всего поразил его взгляд, потухший и совершенно пустой. Голос Беккера звучал глухо, видно каждое слово давалось с трудом:
— Я так надеялся… Черт, я был уверен, что получил ее, но нет.
— Заберу, — кивнул Никита, подходя ближе, — тебя даже спрашивать не стану. Где они?
— Наверное подъезжают к аэропорту. Она хочет вернуться в Штаты. Она сказала, что ты придешь и просила кое-что тебе передать. Иди туда, — он неопределенно указал рукой вверх, и Никита понял, что речь идет о втором этаже. Поднялся и пошел по коридору, ноги почему-то не слушались, но Никита пер как мамонт, по-другому нельзя, ему еще надо каким-то чудом успеть в аэропорт.
Тем самым внутренним чувством понял, что перед ним нужная ему дверь, и открыл. Там была спальня Сальмы, Никита остановился на пороге, а потом стены сложились, как картон, и обрушились ему на голову, он уперся обеими руками в дверной проем, не в силах сдвинуться с места.
По всей комнате были расставлены рисунки – на стульях, на столе, на полу. И на каждом был он, Никита. Никита в Хаммере. Никита с бокалом в руке.