Прежде чем он оказался в мертвой зоне, бронебойщик умудрился наклонить ствол и выстрелить. В асфальте образовалась дыра величиной с кулак, по ногам бегущего Белова хлестнуло гудроновым крошевом и щебенкой. В следующую секунду он уже прижимался к стене, а сверху, нелепо дрыгая ногами, падал бронебойщик, подстреленный охранником в кепке. Врезавшись головой в асфальт, он осел бесформенной кучей, а ружье, теряя сошки, со звоном покатилось в сторону.
Если Белов не ошибался, то наверху оставался только один, тот, что поливал машины скупыми автоматными очередями.
— Двое остаются у входа! Остальные за мной!
Его голос раскатился по пустынному зданию, отражаясь гулким эхом от голых стен и лестничных пролетов. Наверху раздались бегущие шаги — автоматчик пустился в бегство. Этого Белов и добивался. Очень уж не хотелось напороться на пулю в начале славных дел.
Вместо того чтобы подниматься по лестнице, он, стараясь ступать бесшумно, пересек захламленный первый этаж и выглянул из проема наружу.
— Не двигайся, — скомандовал он, когда автоматчик шумно приземлился в песок.
Вместо того чтобы подчиниться, тот выпустил веер пуль, ориентируясь по голосу. Пустая затея. Догадываясь, какой будет реакция киллера, Белов давно спрятался за бетонный блок.
II
Когда стало тихо, Белов пригнулся и высунул голову из укрытия. Автоматчик, не разбирая дороги, бежал по двору. Отстреливаться он больше не пытался. Наверняка его охватила паника, и он уже видел, как район оцепляют грозные спецназовцы в касках и бронежилетах.
Держа пистолет на уровне плеча стволом вверх, Белов бросился в погоню.
Площадка, загроможденная ржавыми бочками и развалившимися ящиками, заканчивалась глухой стеной, в которой имелся только один выход — там, где была повалена (скорее всего, умышленно) бетонная плита.