– Слушаюсь, – буркнул он, выпрямившись.
Как только Мейс скрылся из вида, дракон заговорил, каждым словом вводя меня всё в больший ужас:
– Сейчас мы отправимся в мой кабинет. За время пути тебе лучше подготовить краткий рассказ о себе и своём прошлом.
– Но я… – попыталась возразить.
– В твоих интересах вспомнить, – рявкнул, прерывая мой лепет. – После, ты расскажешь, что делала ночью в Храме.
Сердце пропустило удар, сжалось в испуге, а губы дракона дрогнули в снисходительной полуулыбке.
– Как я и думал, – хмыкнул он, а я от досады почти до крови прикусила губы, поняв, что сама же выдала свой секрет.
Я помотала головой, смаргивая слёзы с ресниц, не в состоянии произнести и слова. Кажется, спокойные дни в замке закончились. Что теперь будет? Он ведь выяснит правду, выпытает, если потребуется. Я не бралась судить, как он поступит, когда узнает, что я ведьма первозданного пламени, которую для чего-то разыскивал король Арлан. Но знала точно, что предстоящий допрос не закончится для меня ничем хорошим.
Дракон вдруг подступил ко мне вплотную, нагнулся, принюхиваясь. Грубо провёл большим пальцем по губам, словно пытаясь отыскать невидимые следы другого мужчины. К счастью, их просто не могло быть. И он, будто обжегшись, отдёрнул ладонь, отступил, заложив руки за спину. Пламя все ещё пылало в его глазах с узким зрачком, когда он стремительно повернулся ко мне спиной, бросив короткий приказ:
– За мной.
Под заполошные удары сердца я побрела за драконом, как и в день нашего знакомства, навстречу пугающей неизвестности.
***"
"Как добралась до комнат Вилара, я почти не запомнила. И при всём желании не смогла бы сказать, встречала ли кого-то по пути. Переживала, перебирала в голове сотни вариантов того, что сказать, как вести себя и каким образом выкрутиться. Нет, само собой, я советовалась с Ниннель, придумала небольшую легенду. Но теперь она развеялась прахом из-за того, что стало известно дракону. Ему сообщили о произошедшем в Храме, он понимал, что первозданная стихия отреагировала на меня.
Дракон весь путь молчал. Шёл прямой, как палка, напряжённый настолько, что мне казалось, слышен скрип мышц. И невероятно злой. Он же меня по стенке размажет. Точнее иссушит до дна, если удастся скрыть, кем я являюсь.