А если не удастся, сам же и сдаст королю Арлану. Хотя вдруг поняла, что в последнее не верится. Он пришёл в ярость, почти обернулся, когда увидел меня с Мейсом, просто другом. А теперь добровольно отдать другому мужчине? Сложно представить. В иной ситуации, наблюдай за ним со стороны, я решила бы, что это ревность. Но понимала, что Виларом движет чувство собственности. Или мне так казалось?
– Проходи, – дракон открыл для меня дверь чересчур резким жестом, указав вглубь комнаты.
Вопреки ситуации, помещение заливало ярким солнечным светом, придававшим деревянным панелям стен приятный бежевый оттенок.
– В моём прошлом нет ничего особенного. Я – сирота, росла в детдоме и планировала после получить профессию. Не знаю, что произошло на поле. Возможно, я переходила его, когда произошёл всплеск силы.
– Или целенаправленно подожгла его, – хмыкнул Вилар. – Но не ожидала, что рядом будет проходить отряд и не успела сбежать.
– У меня нет причин сжигать поля.
На этот раз дракон замолчал, и я перешла ко второму интересующему его моменту:
– Я, действительно, покидала вчера комнату. Не спалось. Хотела прогуляться. А потом вспомнила, что ведьм в Храм не пускают. Но так хотелось увидеть его изнутри. Я только заглянула. Слегка коснулась алтаря. Наверное, стихии это не понравилось. И я убежала. Запуталась. Вернулась не тем путём, которым пришла. А возле входа на кухни наткнулась на незнакомца. Он сразу убежал, поднялась тревога.
– Но ты скрыла эту информацию.
– Я испугалась. А когда поняла, что сглупила, рассказала всё Мейсу. Потому и увела его подальше.
– А мне сказала, что вы обсуждали Мараю.
– Потом мы перешли к этой теме.
– У меня нет причин верить тебе, – вкрадчивый шёпот коснулся уха, а горячее дыхание плеча. – Правильнее будет посадить тебя в камеру.
– За что? – я резко развернулась.
Взгляд упёрся в развитую грудь, обтянутую тканью рубашки. Казалось, дракон не до конца сбросил оборот.