Я грустно потупилась, думая: «Ах ты, чурбан бесчувственный! Перпинос бесхвостый! Свинорыл и пиндохлыст! Чтоб на тебя, как на меня, навешали железяки по полпуда весом! И на нос твой, размером с овернскую колбасу! К тому же порезанную…»
Хмурый охранник сузил глаза, я мило и печально ему улыбнулась. Мда, а габаритами он значительно уступает Огюстену. Как бы это ни было эгоистично, я подумала, что помощь моего великана, хоть в виде помощника купца Огюстена Марешаля, хоть в виде Голема была бы кстати. Все равно ждать помощи неоткуда.
В дверь постучали.
«Ой, так сразу?!»
– В чем дело? – гаркнул де Моле.
– Велено было доставить, – ответил детина с висячей родинкой на подбородке. – Вода из перужского источника.
– Заносите, – жестом указал надсмотрщик.
"И несколько дюжих молодцев втащили огромную бочку. Они с шумом и плеском поставили ее по центру комнаты и вышли, потирая поясницы. «Нет, – вздохнула я, – одному Огюстену даже в виде Голема не справиться с гвардейцами, стражниками и прочей челядью герцога». И я с сожалением в мыслях дала Огюстену отбой: «Не ходи! Не ходи за мной, слышишь? Сиди, где сидишь. Госпожа приказывает…»
– Извините, а для чего бочка? – поинтересовалась я.
– Мне почем знать? – буркнул де Моле.
По взгляду было понятно, что он знал, бурундук пучеглазый. Я попыталась встать, но с цепью на щиколотках получилось не очень. А может, дело было не только в цепи, а в том, что пол шатался. Ай, мы на корабле? Я вытянула голову и глянула в окно. За стеклом не шумело море, а буйно и буднично зеленел лес. В желудке стало тоскливо. То ли голод, то ли тошнота, не поймешь. А кормить они меня будут? Лекарь вроде говорил, что надо, но пока я не заметила ни черствой краюшки с водой, ни жареного фазана…
Пить хотелось страшно, а кроме вина в графине на тумбочке ничего не было.
Я снова плюхнулась на край перины и, сложив на коленях руки, от нечего делать попыталась вообразить красный поток, как вчера. Ярости не хватало, точнее, ее совсем не было.