Его настоящую фамилию никому не разглашали. Авдей сообщил, что из Николаевских арестантских рот совершил побег некто Сологубов, бывший лбовец. Сорвался он не из самой тюрьмы, это сделать практически невозможно, а с работ. Оказывается, часть арестантов была направлена тюремной администрацией на платиново-промышленный прииск «Журавлик», принадлежащий Анонимной компании Южно-Верхотурского округа. Ребята добывают там самородную платину. Среди вольных рабочих имеется тайное общество, только не революционеров, а воров. Их классовая борьба заключается в том, чтобы обокрасть хозяев.
Менее сведущие члены комитета ошалели. Шмуль-Маня Чеботарь задал резонный вопрос: а где комитет возьмет деньги на такие финансовые операции? Шрифт для гектографа не могут купить полгода. А тут замахнулись на платину со всего Урала… Товарищ Авдей ответил так, что прочие товарищи загалдели. В распоряжении комитета, сказал он, имеется огромная сумма – сто тысяч рублей. Вот она и будет использована для скупки платины и золота. Предупреждая вопросы, главный боевик пояснил: происхождение денег является партийным секретом, который он не может сообщить рядовым членам комитета.
На этих словах Алексей Николаевич хлопнул себя по колену и воскликнул:
– Я оценивал клад Лбова приблизительно в сто тысяч рублей! И вот эта цифра подтвердилась.
– Так и есть, – поддержал товарища Запасов. – Мы подняли все источники. У господ эсеров нет сейчас на руках подобных деньжищ. Прежде были, когда они провели несколько удачных экспроприаций. Но те барыши давно потрачены.
Белопашенцев дал начальству высказаться и продолжил:
– Заметьте, ребята ставят на первый план именно платину, а не золото. Как и было указано в ориентировке Департамента полиции.
– Но про цареубийство у здешних эсеров речь не шла? – уточнил статский советник.
– Не шла, – подтвердил старший филер. – Ну и что с того? Секрет Центрального комитета.