Послали эмиссара со специальным заданием, дали ему лбовские капиталы и велели их умножить. А тратить деньги, готовить покушение будут совсем другие люди. И местным эсерам знать это не положено во избежание утечки.
Все выглядело логично, и открытие являлось, без сомнения, большим успехом жандармов. Правда, многого они по-прежнему не знали, например, где хранятся деньги. Наличие информанта в составе городского комитета – вещь хорошая, но рядовых членов держали в неведении. Оставалось следить за товарищем Авдеем, но тут легко было оступиться.
Запасов предложил привлечь агентуру, которая создана на приисках. Эсеры явятся скупать драгоценные металлы, их можно будет отследить и пройти по цепочке до самого тайника. Но это только сказать легко. Статский советник спросил старшего филера:
– Есть у вас такая агентура? На том же «Журавлике», к примеру.
– Имеется урядник из горной полиции.
– Как урядник? – рассердился Дмитрий Иннокентьевич.
Белопашенцев усмехнулся в усы:
– В жизни по-всякому бывает. Именно урядник, фамилия ему Двукраев, покрывал на прииске хищников. За добавочное содержание, которое выходило втрое выше государственного. Мы его поймали и предложили выбор: или стать нашим осведом, или идти в тюрьму. Урядник выбрал первое. Теперь пускай отмаливает грехи!"
"Алексей Николаевич одобрил:
– Это то, что нужно.
– По четыре рубля старатели отдают охотно, – ответил старший филер. – А за четыре с полтиной еще и в десны расцелуют.
– А цена в столица какая будет?
На этот вопрос сыщику ответил Дмитрий Иннокентьевич, потрясая газетой «Зауральскй край»:
– Вот здесь пишут, что биржевая цена самородной платины на Екатеринбургской бирже достигла девяти рублей восьмидесяти копеек за золотник.
– То есть можно купить ее в Верхней Туре, – продолжил мысль сыщик, – и продать здесь, удвоив доход.
– Получается так, – согласился Запасов. – Взять сто тысяч у наследников Лбова и за конец лета и осень получить двести.