Сняв перчатки, она усадила Уитни рядом с собой на маленький диванчик. – В самом деле, дорогая, – упрекнула она с деланной строгостью, – я уже начала беспокоиться, что вы так и не сможете отвести друг от друга глаза.
– Я никогда ничего не могла скрыть от тебя, – просияла Уитни.
– Родная, да ты вообще не способна ни от кого ничего скрыть. Половина присутствующих едва себе шеи не свернули, разглядывая вас после церемонии.
Девушка так испуганно охнула, что тетя разразилась смехом.
– И тебе лучше знать, что по крайней мере две дюжины приглашенных из тех, что постоянно живут в Лондоне, узнали его.
Гордость за любимого человека загорелась в сердце Уитни. Она хотела, чтобы все знали, кто он и с кем помолвлен, готова была кричать об этом на весь мир!
Они весело болтали целый час, прежде чем Уитни догадалась спросить о дяде Эдварде.
– Он в Испании, – снисходительно усмехнулась тетя. – Из двух его писем я почти ничего не смогла понять, как, впрочем, и из твоих, но, кажется, там вот-вот начнутся беспорядки, и его послали туда с секретным поручением попытаться все уладить, прежде чем ситуация станет неуправляемой. Обещал вернуться через шесть недель. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я не поеду на банкет? – немного помолчав, добавила она.
День пролетел так быстро, что Уитни не верила себе, когда пришла пора расставаться.
– Кстати, – сказала тетя Энн, задерживаясь на пороге, – Мартин привез два сундука с твоими платьями. Я велела все отнести наверх, и Кларисса их разбирает. Отец передал, что на твое имя пришло письмо.
Уитни взлетела по ступенькам и уселась за туалетный столик. Пока Кларисса возилась с розами в ее волосах, Уитни радостно представляла сцену примирения с Клейтоном завтрашним утром.