Рыкнул ей в рот, когда испуганно трепыхнулась в его руках, и ошарашенно застыл, когда почувствовал, что Снежана ответила на поцелуй. Не особо умело, но так страстно, словно ей передалось его безумие, что сейчас поглотило здравомыслие. Во рту ощущался привкус его крови, что с разбитой брови стекала им на лица, но Белоснежку это не испугало. Встав на носочки, тянулась к нему, полностью отдавшись во власть Варвара. Нашёл в себе силы оторваться от неё, чтобы заглянуть в глаза. Именно в этот момент он увидит то, чего желал весь вечер.
И не ошибся. Покрасневшие губы Снежаны дрожали, а в глазах поволока дикая. Белоснежная щека испачкана его кровью, но девушка, кажется, этого не замечает.
— Тебя, я вижу, ни на минуту одну оставить нельзя? — получилось хрипло и жёстко.
— Он просто хотел предложить мне шампанского, — прошептала, задыхаясь, и губы Марата исказила усмешка.
* * *"
"Наверное, я пропала. Возможно, заболела… Потому что не может так заводить здорового человека сбитые до мяса кулачищи и окровавленная ухмылка.
Но и со мной не всё в порядке. Я точно сошла с ума, раз испытываю удовольствие от насилия. В прошлый раз, когда пришла сюда с Анькой, я почему-то считала себя другой. Не такой, как все эти люди, свистящие и радующиеся каждому удару Варвара. А теперь думаю… Может, это я была ненормальной? Может, всё так и должно быть в этой жизни, а мои понятия о добре, зле, справедливости — всего лишь выдумка? Попытка сбежать от реальности и собственной никчёмности?
Теперь я другая.
И мне нравилось это дикое действо. Когда молоты Варвара выбивали противнику зубы, брызги крови в разные стороны и хрип упавшего на маты бойца, к которому сразу же бросились медики. Но почему тогда я вздрогнула, когда ударили Марата? Разве не должно было понравиться и это? Уж не сочувствие ли к этому человеку я испытала? Вряд ли это сказался бокал вина, который выпила только что залпом, чтобы потушить пожар внутри.
Какой-то мужчина предлагал шампанское, судя по его же смеху, искрометно шутил и вворачивал умные фразочки, а я смотрела в тёмные глаза приближающегося Варвара и от предвкушения текла, как последняя шлюха.
«Моя красивая, холодная Белоснежка.