Сможешь заняться чем-нибудь интересным. Песни посочиняешь. Или в науку ударишься.
– Ага! Реферат напишу… Влияние панк-рока на продуктивность коров мясо-молочного направления, – съязвил слабо верящий в свой непревзойденный научный гений Наркот.
Варька хохотнула:
– Ладно, комик. Скажи лучше, как это тебя угораздило ранение получить? Что, по сторонам смотрел плохо? Как ты умудрился под гоблинский меч подвернуться?
– Спросила, как у Дмитрия кусок сала… Откуда я знаю? Бой был все-таки. Гоблинов много. А мне как раз стоялось где-то не там.
– Ты смотри у меня… Не там. Если мы с тобой и дальше будем таким ура-патриотизмом заниматься во славу местного рыцарства, то вполне можем помереть раньше положенного срока. А нам оно надо с тобой? Ну подумаешь, менестрели пару песенок сбацают… или на площади поставят памятник погибшим нам.
– Погибшим нам где?
– Какая разница? Все равно ни от спетых песен, ни от поставленного над нами мрамора нам с тобой легче не станет, – пожурила любимого Нарка Варвара, но ее душеспасительную речь прервали на полуслове.
– Графиня, расскажи мне сказку! – начал канючить ни к селу ни к городу Кеша."
"– А как же раненый Нарк? – попыталась воздействовать на Кешину совесть Варька.
– Да ладно, я подожду. Не так уж я сильно ранен, чтоб от сказки отказываться, – поддержал Нарк гнилую Кешину инициативу.
– Тогда, может, все-таки в замок полетим? А сказку я вам по дороге расскажу, – попыталась найти разумный компромисс Варька.
– Так нечестно, графиня! – завопили в один голос разобиженные насмерть Руальд, Дмитрий, Ухрин и Вулиметр.
Варька хотела было отказаться, но, поглядев на просящие лица окружающих и вспомнив, сколько времени дракон был лишен своего любимого времяпровождения, смилостивилась.
– Ладно…
Колобок
Жил да был мелкий жулик по кликухе Колобок. Отец с матерью для него, тунеядца, последнее по сусекам соскребали – а ему все не впрок было. А как-то утром почувствовал этот жулик, что он не какой-то там Колобок, а буквально Колоб в законе, и начал выпендриваться.
Снегурочка
Как-то раз, в полнолунную ночь пятницы тринадцатого, в один стоявший на окраине дом кто-то постучал. «Кто там?» – скукожившись от страха, спросили старик со старухой.