Право слово, он казался куда живее нотариуса.
– Здесь всё. – Эльвира Протосовна едва заметно кивнула на большой желтый конверт на краю стола, где стоял лишь маятник с металлическими шариками, прижавшимися друг к дружке круглыми боками, как замерзшие воробьи на веточке. – Ознакомьтесь. Завтра жду вас в это же время.
Я взяла конверт, попыталась всунуть его в крохотную сумочку, поняла, что это бесполезно, и прижала конверт к груди.
– А что за наследство? – спросила я.
– Оно больше, чем вы можете вообразить.
Я пробормотала «до свидания», вышла из кабинета, надорвала конверт и вытащила верхний листок.
«Находясь в здравом уме и твердой памяти, передаю Василисе Егоровне Вороненко все свое имущество, в том числе:
Дом (переулок Чертополоховый, № 1)…»
Сердце мое оборвалось, а потом заколотилось, как набат. У меня теперь есть дом!
Я влетела в квартиру, на ходу сбрасывая туфли, ворвалась в кухню, сгребла Юльку, колдующую у плиты над сырниками.
– Дом! Дом! Я получила в наследство дом!
Юлька завизжала, мы заскакали по кухне, как две бешеные козы.
– Давай же рассказывай скорее! – Подруга схватила меня за плечи и затрясла, как будто ожидая, что так слова быстрее из меня выпадут.
Я протянула ей конверт.
– Нотариус выдала мне вот это, сказала ознакомиться. А завтра в то же время прийти к ней. Там какие-то условия.
– Какие еще условия? – Спохватившись, Юлька сунула конверт обратно мне, а сама бросилась к сковороде.
– Я еще не читала.
– А какой размер пошлины надо оплатить? – спросила подруга. – Какие справки предъявить? Там наверняка куча мороки.
Я опустилась на стул, вздрогнула, покосившись на бомжа, нарисованного Юлей как раз на уровне стола.
– Слушай, а ведь она у меня даже паспорт не попросила, – осенило меня. Кровь бросилась в голову, пульс застучал в висках.
– Давай читай, – кивнула на конверт Юля.
Я послушно открыла конверт, вынула лист, исписанный от руки. Чернила были густые, темные, с крупицами приставшего песка. Крупный заголовок выделялся наверху страницы витиеватыми закорючками.
– «Условия для наследницы ведьмы», – упавшим голосом прочла я. На кухне повисла пауза, еще более зловещая, чем одинокая шляпка в пруду на стене. Я закусила губу, сдерживая злые слезы обиды.
– Вот сволочи! – в сердцах бросила Юлька.